Читать книгу - "Школа. Питер. Любовь - Саша Керн"

Колосовская улыбнулась Дане и поставила стул возле шкафов, чтобы лучше видеть ребят, Алина, Даша и остальные тоже последовали её примеру. Хотелось, чтобы поскорее все расселись, а Василиса передала гитару Фролову. Я поймала его взгляд, и он мне кивнул. Ксю схватила меня за ладонь и сжала.

Вася допев песню, сразу же протянула инструмент Дане, и тот с широкой улыбкой принял его, прикасаясь к струнам. Он держал гитару уверенно, даже как-то ласково, словно это его девушка. А голос у него был низкий, чуть хрипловатый, но мягкий, как плед, под которым я читала дома книги. Все притихли…

И ровно тысячу лет мы просыпаемся вместе,

Даже если уснули в разных местах.

Мы идём ставить кофе под Элвиса Пресли,

Кофе сбежал под Propellerheads, ах! 29

Он взглянул на Варю, а потом посмотрел на меня и начал петь припев:

Моё сердце остановилось,

Моё сердце замерло,

Моё сердце остановилось,

Моё сердце замерло…

Моё сердце тоже остановилось. Я, кажется, даже дышать перестала. Казалось, что он поёт для меня и про нас. Даже не заметила, как вновь отворилась дверь и вошли Макс с Марком. Кравцов опёрся плечом о косяк, а Марк переминался с ноги на ногу рядом. Меня толкнула в бок Ксюша, лишь тогда я повернулась и встретилась с Максом взглядом. Наверное, он видел, как мы с Даней таращились друг на друга. В груди всё затрепыхалось, будто маленькая птичка в клетке забилась крылышками. Сама не понимала, что происходило со мной.

Песня закончилась, и Кравцов захлопал, но я видела, как у него напряжены скулы и сведены брови. И всё же он снова нацепил маску, ухмыльнулся и выдал:

– Мило. Можно?

Он подошёл к Дане и протянул руку, тот посмотрел на Макса из-под бровей, но инструмент отдал с одобрительного кивка Василисы. С гитарой в руках Кравцов прошёл по комнате до моей кровати и устроился рядом, взглянул на Варину компашку, усмехнулся, подмигнул и перебрал струны.

– Придётся показать вам класс, детки.

И только все затихли, он с серьёзным лицом, раскачиваясь, как рок-звезда, запел:

В траве сидел кузнечик, в траве сидел кузнечик,

Совсем как огуречик…

Номер взорвался смехом, кто-то захлопал, кто-то уже начал подпевать, Шутов стучал себя по колену и самозабвенно ржал.

– Ну ты приколист, Кравцов, – жеманно протянула Колосовская, хихикая с девчонками.

– Бывает… – улыбнулся им Макс.

Всё это время я не шевелилась, хотя пыталась поймать его взгляд, но Кравцов ни разу не посмотрел на меня, пока сидел рядом. А хотелось, чтобы он смотрел на меня, а не на Варьку, из-за которой всё это и началось. Но тут Макс прошёлся по струнам, пробуя аккорды, и я снова замерла, а в груди затрепетало, запело. Он начал тихо, будто для себя, но с каждой строкой его голос набирал силу:

Мы встретимся с тобою у первого подъезда,

Паролем будет просто «Как дела?»

Ты мне сказала, будешь одета как невеста,

А я надену галстук для тебя.

Для тебя всё это чудо,

Для тебя всё это мило…

Голос у него был чуть ниже, чем у Дани, тоже с хрипотцой, но более глубокий, посылающий мурашки по спине и рукам. В комнате все замолчали. Теперь Макс не сводил с меня глаз, и я тоже смотрела только на него. Он пел эту песню, которая связывала нас вместе, мы чувствовали это ещё тогда, на концерте, и потом у моего дома, и потом… В горле рос ком, глаза застила пелена, мне хотелось вскочить и обнять его, спрятаться в этих объятиях, но все чувства смешались, и я оглянулась на Даню.

А потом песня закончилась, Макс сглотнул, положил ладонь на струны, встал, вернул гитару Фролову, не сказав ни слова, и вышел из комнаты. А я осталась сидеть с дырой в груди, из которой выпорхнула та самая птичка и полетела за ним…

Спустя мгновение вокруг все снова засуетились, задвигались, заскрипели стулья по полу, народ пересаживался, хватал сладости, кто-то смеялся и уже заказывал следующую песню. Но яне слышала ни слов, ни шагов, ни этих громогласных воплей. Я словно нырнула в пучину, где даже дышать с трудом получалось. И только последний гитарный аккорд в исполнении Макса отдавался гулким эхо в голове.

«Что это вообще сейчас такое было?»

Я уставилась в пол, потому что не было сил ни на кого смотреть. А Даня?.. Я ведь влюблена в него ещё? Мне нравится, как он поёт, как улыбается, эта его растрёпанная причёска. Нравится, как замирает сердце, когда он говорит со мной и пристально смотрит. Тогда что именно сейчас произошло? Что Макс хотел сказать этой песней? Он будто вывернул мне душу наружу. И потом просто ушёл, ничего не сказав, и…

– Я, между прочим, даже не знала, что Кравцов играет на гитаре, – пробились сквозь толщу моих мыслей слова Колосовской. – Но чтобы ещё и пел так… классно…

Я вспомнила фото гитары у него на страничке. Значит, она была там не просто так.

– Секс-символ, – кривляясь и изображая Макса, заметила Алина, и девчонки засмеялись.

– А кто-нибудь успел снять? – спросила Даша, и я подняла голову, боясь, что кто-то снял, и все теперь увидят нас, вот таких…

– Не-а, – ответил Шутов, и все замотали головой. – Пребывали в шоке.

– Поль? – Это была Ксю, но я снова уставилась в пол, не отвечая. – Всё хорошо?

В ответ я просто кивнула.

Кто-то взял несколько аккордов, и ребята вокруг немного притихли, но всё ещё обсуждали Кравцова, который любил вот так навести шороху, сыграть на эмоциях и исчезнуть, чтобы про него всякие сплетни сочиняли. Я радовалась тому, что меня хоть пока не приплетали. Но понятно было, что это всего лишь дело времени.

– Что вы все «Макс», «Макс»!.. А мы с Данькой? Мы вот здесь, а он где? Давайте продолжать… – вскинулась Василиса и тут же запела что-то из Кипелова.

В дверь заглянул Гурьев. Я подняла голову, но он лишь спросил:

– Макса не видели? Он не здесь?

Ему что-то ответил Марк, и они оба скрылись за дверью. Я дрожащими пальцами нащупала телефон, который затерялся где-то в складках покрывала на моей кровати и открыла чат с Кравцовым.

Ты где?

Ответ пришёл быстро.

Кравцов: На подоконнике. В конце коридора.

Резко вскочив, я немного потерялась в пространстве, но тут же затолкала ноги в тапочки и без слов промчалась мимо Василисы с гитарой. Только услышала вслед вопрос Ксю «Ты куда?», но не ответила, распахнула дверь и помчалась по коридору в конец. Было темно, но на фоне окна я различила силуэт, который что-то рассматривал в телефоне. Лампы включались на потолке от движения, так что, когда я добралась до последней, она осветила и меня, и Макса.

Прислонившись спиной к откосу, он сидел, разместив ноги на широком подоконнике, в одной руке телефон, на нём какое-то видео, которое он тут же отключил. Светильник на потолке погас, и мы остались в темноте. Свет из окна делал