Читать книгу - "Школа. Питер. Любовь - Саша Керн"

– Мы должны это сделать на Дворцовой…

Он снова смущал меня, по лицу видела, как ему нравится повторять этот трюк. Но вэтот раз он имел в виду совсем другое – Кравцов предлагал сфотографироваться, точнее, поселфиться. Получились мы точно как парочка, и Макс собирался разместить фото в сети.

– Обязательно? – спросила я.

– Конечно! А то некоторые до сих пор сомневаются, – ответил Макс и покосился на своего друга. – Для правдоподобности можно было бы и в щёчку поцеловать.

Мы посмотрели друг на друга, и я согласно кивнула, а потом осторожно прикоснулась губами к его шершавой и холодной щеке. Макс пах чем-то свежим и морским, как обычно. И не успела я отвернуться, как он повернулся и поцеловал меня в губы.

– Вот это я понимаю, фото на Дворцовой! Здесь нужно целоваться, Наумова, а не кукарекать… – И Макс хмуро зыркнул в сторону Фролова, который в этот момент смотрел на нас.

– Ты же обещал, что больше без разрешения не будешь!.. – Внутри всё закипало. Как же он бесил тем, что ему удавалось вывести меня из себя так легко! И ещё кое-кого Макс выбесил тоже.

– Расслабься. Просто подумал, какие сладкие и мягкие у тебя губы под этим блеском, и не удержался, – он снова ухмылялся, а у меня вспыхнули щёки. Захотелось немедленно его заткнуть, и я встала на носочки, закрыв ему рот рукой.

– Прекрати! Я не игрушка. Пусть и решила поиграть с тобой в парочку. – Это я произнесла достаточно тихо, чтобы никто рядом не услышал, но надеялась, что слышит Макс и видит, как он меня задевает, по моему взгляду и недовольному выражению лица. Внутри разыгралась буря, хотелось толкнуть его, а потом закрыться и не испытывать тех чувств, которые приводили в такое смятение.

Макс смотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде горел огонь, наверняка не уступающий моему, но потом этот блеск постепенно превратился в яркие угольки. Он улыбнулся и лизнул мою ладонь изнутри.

– Ты невыносим! – бросила я, резко развернулась и пошла за ребятами ко входу в Эрмитаж, чтобы не натворить глупостей и не выставить нас идиотами.

Оказавшись внутри музея, я чуточку пришла в себя, переключила внимание на убранство дворца и даже немного расстроилась – всё здесь не соответствовало моим ожиданиям. Нас встретили мраморные колонны, но не было этого золочёного блеска, лепнины, которые я видела на фотографиях в интернете. Экскурсовод, которая подошла вскоре, чтобы провести по залам музея, успокоила меня и предупредила, что сейчас мы находимся в здании Малого Эрмитажа, где обычно собираются группы, и нам придётся немного пройтись, чтобы попасть к началу осмотра, к Иорданской лестнице.

Пройдя кафетерий, магазинчик с сувенирами, места для отдыха и наконец остановившись возле необычайно красивого, шокирующего своей величественностью архитектурного шедевра, мы все застыли в изумлении. Лестница вызывала такой восторг, что я пропустила весь рассказ об её истории, с разинутым ртом рассматривая потолок и своды. Всё здесь выглядело идеально до мельчайших деталей на перилах и люстрах – и, естественно, всё хотелось сфотографировать, чтобы потом разглядывать ещё не раз.

Тимофею наша экскурсовод явно не понравилась – он всё кривился, кривился, а потом решил вести собственную экскурсию.

– Итак, дети мои! – объявил он тем, кто отстал от нашей группы. Это были мы с Ксю, потому что пытались всё снять на телефон, забивая память под завязку, и ещё несколько девчонок. – Перед вами портреты каких-то военных мужей. Посмотрите, какие формы, какие пропорции… Идеально.

– Знаем мы, у кого идеальные пропорции и формы! – захохотали девчонки позади нас, косясь на Кравцова, разглядывающего одну из картин. – Попа у него… вот это форма…

Тут Даша, которая только что это произнесла, столкнулась с моим выразительным взглядом, захохотала и заторопилась к одноклассникам как ни в чём не бывало. Ксю закатила глаза к потолку и засеменила за ними, чтобы послушать, что рассказывает про зал экскурсовод. А я повернулась к Максу и сделала несколько шагов в его сторону, разглядывая то, о чём бессовестно хохотали девчонки. Он действительно выглядел классно в голубых широких джинсах и белой футболке, уголок которой выглядывал из-под ворота вчерашнего худи. Он наклонился к картине, руки в карманах, а брови сведены – поза, как у модели с претензией на интеллект.

– Можешь прекратить это делать? – заговорил он, не отрывая взгляда от картины. – Прекрати меня разглядывать.

– Ты такой забавный. Не думала, что тебя увлекает живопись.

– Она и не увлекает, – он повернулся ко мне, ухмыляясь. – Просто интересна одежда, в которой ходили раньше. А ещё она красивая…

– Картина? – недоверчиво уточнила я.

– Ты…

Несколько секунд мы не прерывали зрительного контакта, но тут я почувствовала, как щёки снова запылали, и отвернулась, следя за тем, как за дверью следующего зала скрывался наш класс.

– Пока вы тут в гляделки играете, класс уже в другой зал перешёл. Отстанете, потом искать вас…

Это был Фролов, при виде которого я тут же забыла, о чём мне сказал Кравцов. Захотелось догнать Даню и сказать, что всё не так, как ему кажется. Внутренне я ощущала себя разорванной, будто меня тянули в разные стороны и в какой-то момент я стала состоять из двух половинок. Одна тянулась к Дане, который мог согреть своим теплом, а другая вспыхивала рядом с Максом.

– А ты помощник гида, что ли? – тут же завёлся Кравцов, и на него шикнула сотрудница музея. – Извините, – смутился он, понимая, что заговорил слишком громко.

– Мы уже идём, – я схватила его за руку и потащила за собой. – Не рычи на него. Ты же сам хотел такой реакции, а теперь вдруг против, что он на нас обращает внимание?

Мы вошли в тронный зал, вот только услышать, что рассказывает экскурсовод не получалось: здесь запрещалось толпиться, так что наша группа двигалась быстро, уже переходя в следующее помещение. Я успела сделать фотографии трона, лепнины, каких-то мелких деталей, представляя на этом кресле в центре Петра I, так было красиво и величественно. Но вголове крутились другие мысли.

– Ты хочешь, чтобы он поскорее проявил себя, бросил Варю и?..

Кравцов вдруг резко остановился и посмотрел на меня сверху вниз.

– Я хочу, чтобы сейчас он от меня отстал. И от тебя тоже.

Я заморгала, осознавая смысл его слов, но спорить не стала, обошла его и направилась в Гербовый зал, как гласил указатель. Протиснулась между ребят поближе к экскурсоводу, чтобы расслышать рассказ о том, когда и как восстанавливали здесь стены и своды, как люди старались спасти Зимний дворец в Великую Отечественную войну после полнейшего разгрома, как и работники музея, и простые люди днями и ночами разбирали завалы и приводили всё в порядок.

Но стоило Шутову услышать о том, что в Эрмитаже снимали фильмы, а в Гербовом зале в основном сцены с балами, как он тут же схватил меня