Читать книгу - "Школа. Питер. Любовь - Саша Керн"

места, некоторые посетители даже стояли вокруг. Включив камеру, приготовилась снимать, когда ведущая пригласила автора, и все зааплодировали. Писательница говорила увлечённо, с юмором, рассказывала про героев и Петербург, где происходило действие книги. Было очень интересно и вдохновляюще слушать, как создаются книги, начиная с идеи и заканчивая придумыванием героев и сюжета, деталей и главных смыслов истории.

После встречи устроили автограф-сессию, я заняла очередь, чтобы подписать книжечку, которую взяла с собой. Неожиданно в этот момент появился Макс и снял несколько фото и видео для меня – и этот поступок затопил меня таким теплом, что я даже испугалась своих чувств. Но на этом Кравцов не остановился – притащил меня на второй этаж в кофейню, заказал капучино и черничный тарт, и нам даже удалось занять столик с видом на Казанский собор.

– Макс, спасибо и…

– Да ладно, перестань. Это всё по-дружески. Хочешь, сниму тебя с таким видом? Читатели обзавидуются…

Я сглотнула ком в горле, чувствуя себя какой-то принцессой, хотя вовсе ею не была. Да ипринц напротив не был моим. Возможно, он притворялся им или притворялся моим другом, а от этого было ещё обиднее. Я успокаивала себя, что сейчас мы сделаем фото, чтобы все снова подумали, что мы и здесь вместе гуляем, ведь мы пара. Но правда была в том, что, если бы не этот договор о фиктивном романе, мы никогда бы вот так не сидели в кафе рядом и Макс уж точно не пошёл бы за мной в книжный магазин…

26«Битлджус» – американский готический комедийный фильм ужасов 1988 года режиссёра Тима Бёртона. Картина рассказывает о паре умерших, которые пытаются изгнать новых жильцов из своего дома с помощью эксцентричного призрака по имени Битлджус, который появляется, если его позвать трижды.

Глава 17. Переполох в Эрмитаже

– Ребята, не отстаём! – Галина Николаевна подняла руку вверх, подзывая всех, кто растянулся по Гороховой улице. Этот день начинался с кофе, солнца и хорошего настроения, пока я не вспомнила предыдущий со всеми его перипетиями. Но орущий Тимофей заглушал мои мысли, заставляя переключиться на то, что происходило здесь и сейчас. Поэтому я оставила попытки как-то договориться с тараканами у меня в голове и улыбнулась способности одноклассника смешить всех подряд.

– …Значит, Ленин выходит к воротам и говорит: «Товарищи, вы что, Зимний берёте? А сфоткаться?» – Шутов вышагивал в центре нашей толпы, чтобы его все слышали, и размахивал руками, изображая Владимира Ильича. Все сдавленно захихикали, даже Варя прыснула от смеха. У Тимофея хорошо получалось, ему бы в театральный, но он вроде бы собирался в IT.

– Откуда у него такой запас мемов? – толкнула я в бок Ксю, посмеиваясь.

– Он вчера вместо прогулки в свободное время скроллил соцсети, там и набрался, – отмахнулась Дараева.

– А ты откуда знаешь? – удивилась я.

– А он у нас в номере вчера это делал. Перед тобой минут за пять ушёл, – сообщила Ксю, будто в этом не было ничего необычного.

– Подожди… Что?

– Что? А… в общем, вчера какой-то сумасшедший дом происходил. Закрутила ты эту карусель с парнями, они как с ума посходили. Серьёзно, как в ромкоме, не меньше.

Я приготовилась слушать, что там такого экстраординарного могло произойти, потому что я уже ничему не удивлялась – ведь у самой была припасена история, которой я ещё не успела поделиться с Ксю.

– А теперь, товарищи, – продолжал Тимофей картаво, – мы тоже с вами идём брать Зимний. Только без штурма! Без залпов и без телег.

– И без фоток? – крикнул ему кто-то.

– Как раз с фотками, Марк, очень даже с фотками. Предлагаю сделать общую на Дворцовой площади. Так что, на абордаж? – заголосил снова Шутов.

– На абордаж! – подхватили остальные парни.

Одноклассники заулюлюкали, не обращая внимания на прохожих. Всем было весело, но мне страшно хотелось знать, что же там вчера произошло, о чём Ксюша никак не рассказывала. Она оглянулась, но я и так знала, что в нескольких метрах за нами шли Макс, Егор и Марк. Я чувствовала, как их взгляды сверлят мою спину, – а может, это опять мои тараканы подкидывали идеи для паники. Но всё же хотелось под этими взглядами идти ровнее и выглядеть привлекательнее.

– В общем, – Ксюшка взяла меня под руку и стащила капюшон от худи с моей головы, – вышла я вчера чай налить в кухню. А на обратном пути встретила Гурьева.

Я повернулась к ней, глядя, как она в ответ на мою гримасу скорчила свою кислую.

– Нечего таращиться, – она закивала, словно подтверждая свои слова. – Говорит: «Чай решила попить? А у меня к тебе парочка вопросиков». Я чуть не поперхнулась глотком, который только что сделала. Захотелось сбежать, номер наш рядом был, но он так под руку меня и повёл в холл с диванами.

– И? – Не верилось, что Гурьев такой настырный.

– Спрашивал про вас с Максом. Верю ли я, что у вас всё серьёзно? Потому что он никак поверить в то, что Кравцов запал на заумную старосту в обычных джинсах, не может. Ну, я ему всё по этому поводу высказала. Сам он урод!

– Ты нас защищала, что ли? А как же «Макс плохой» и?..

– Не надо было? – Она посмотрела на меня, словно я говорю какую-то чушь. – Раз Макс ему не сказал, я подумала, что логично сохранить его тайну. Вообще-то, я за тебя в тот момент переживала, а не за красавчика Кравцова.

– Извини. Спасибо, – я улыбнулась ей, и она тут же растаяла.

– Только потом припёрся Шутов, который устроил сцену. Ему не понравилось, что всякие козлы так близко сидят со мной на диване, и он предупредил Гурьева, чтобы тот отвалил от меня, потому что первый в очереди по списыванию домашки – Тимка.

Я расхохоталась.

Мы вышли на Невский, где на пересечении улиц впереди виднелась арка с часами, через которую можно было выйти на Дворцовую площадь. Там вовсю разгуливали туристы, а между ними Дед Мороз, Пётр I и Потёмкин. Выглядело это забавно.

Но вцентре этой огромной площади меня переполнило чувство широты, простора и свободы, той самой, о которой пишут в книгах. Необъятное небо сегодня было таким синим и ярким, что слепило глаза. А припорошивший брусчатку на площади снег оттенял величественность Зимнего дворца и российский флаг, развевающийся над ним. И музыка… Я вздохнула полной грудью эту необъяснимую мощь и тихонько стала подпевать:

Матушка-земля, белая берёзонька,

Для меня – Святая Русь, для других – занозонька,

Матушка-земля, ой, белая берёзонька,

Для меня – Святая Русь, для других – занозонька… 27

– Эй, давайте фоткаться, товарищи! – снова заголосил Тимофей, и было решено сделать общее фото напротив Зимнего.

Пока мы толкались, стараясь влезть в кадр, я поймала на себе взгляд Фролова, который либо вспоминал вчерашний вечер, либо намекал на мой проигрыш и кукареканье. Я отвернулась, чтобы не думать ни о том, ни о