Читать книгу - "Любовь на Полынной улице - Анна Дарвага"

и был совершенно неуместен рядом с изящным ростовым зеркалом, розовой танкеткой и корзинкой с леденцами для посетительниц. Фигуру его освещали две небольшие лампы и фонарь с улицы.

Мужчина задал обычный вопрос:

— Вы подготовили чек, госпожа Мио?

Рета опустила глаза. Из-за разницы в габаритах рядом с этим мужчиной она чувствовала себя особенно хрупкой и слабой.

С момента открытия ателье минул год, однако денег на ее счету стало не больше, а меньше. Сильно меньше. К тому же в начале месяца, понадеявшись на приток заказов перед Новолетием, Рета купила подарки соседям и помощнице и осталась почти без средств. После она обнаружила, что ее во всех смыслах небогатая клиентура предпочла потратить заработанное на украшение дома и сюрпризы для близких, а огнеупорные фартуки и износостойкие платья — это, конечно, полезно, но совершенно не празднично. И притока заказов не случилось.

Мужчина в тяжелом пальто — хозяин помещения Симон Бергман — смотрел на Рету самодовольно, с выражением «а я говорил». Он дружил с главой банковского отделения, через которое Рета вела дела, и наверняка знал, что чека не предвидится.

— В договоре указано, что крайний срок оплаты — последний день месяца, — промямлила Рета. Набрала воздуха и протараторила, поражаясь собственной дерзости: — Вообще, господин Бергман, скоро ведь праздники… Может, в честь Новолетия отложим оплату на пару недель?

Бергман улыбнулся уголком рта:

— В том-то и дело, что скоро праздники, госпожа Мио. Вы ведь поработаете еще дня три от силы. Если денег нет сейчас, они не появятся позже — разве только вам их эльфы через камин подбросят! Все откладывают медяки на королевские фестивали. А мне новых арендаторов с руки пораньше искать.

Бергман был прав. Рете требовались не три дня, а хотя бы неделя, наполненная заказами. Этой недели не было. Словно ожидая поддержки, девушка взглянула на украшающий стену портрет королевы. Та бы дала ей шанс. Из-за восхищения королевой Рета все и затеяла, ввязавшись в авантюру с собственным ателье без опыта работы в чужом.

Бергман постучал по полу щегольской тростью.

— Вам нужен опыт, — сказал он покровительственно. — Вы слишком юны и наивны. Если я спущу вам эту арендную плату, вы все равно прогорите через месяц-другой. Может, еще в долги влипнете. А не спущу — ну что с вами будет? Съедете отсюда, устроитесь модисткой к какому-нибудь Хельцу… Для всех лучше! — Рета вспыхнула и внутренне сжалась, понимая, к чему все идет. — Хоть нормальных людей будете обслуживать! Так что нет, голубка. Последний день месяца — и вы у меня с чеком. Сам я в праздники по городу, знаете ли, разъезжать не планирую.

Рета сделала глубокий вдох, стараясь не выдавать эмоции. Пришла идея предложить Бергману другую оплату: индивидуальный пошив или чары для уже купленного костюма. Но она не посмела: «Такие, как он, наверное, чары не носят. Чары нужны беднякам, чтобы платье дольше служило, и богачам, чтобы на приемах выделяться. А этот меня только на смех поднимет!»

— Значит, в последний день месяца, — проговорила Рета неуверенно. Возражения и просьбы застряли в горле. — Оставьте меня, господин Бергман. Работы много.

Мужчина усмехнулся, многозначительно покачал головой, сунул трость под мышку и вышел.

Опустившись на стул, Рета закрыла лицо руками. Длинная юбка зеленого платья неудобно подмялась под бедрами.

«Дура! Надо было сперва на аренду отложить, а уж потом… — Глаза защипало. — Ну и как выкручиваться?.. Зря я пошив не предложила, трусиха! Кто мешал? Ну отказался бы, так я бы хоть попыталась!»

Промокну́в глаза подвернувшимся лоскутком ткани, злая на себя, Рета поплелась в уголок, где колдовала над заказами. От основного зала его отгораживал высокий стол в форме буквы П. На левой части лежала невысокая стопка пока не зачарованной одежды, на правой — уже зачарованной. У самой стены застыл женский манекен в недошитом жакете.

Отбросив с лица каштановую прядь, Рета взяла вещь из левой стопки и разложила перед собой. Простая хлопковая блуза, воротник-стойка оторочен оборкой. Рукава внизу стиснуты манжетами, чтобы не пачкались лишний раз. Из-за манжет хозяйка и пришла: старые истерлись по кромке. Рета уговорила женщину еще на оборку и смену пуговиц. И чары. Рета хотела дарить красоту. А красота для нее шла рука об руку с практичностью.

Стемнело. Еще недавно Рета собиралась домой, однако после визита Бергмана могла думать лишь об ателье и своем положении. Любимая работа успокаивала, возвращая равновесие.

Рета расправила блузку и сжала ткань между большим и указательным пальцами, исследуя структуру нитей внутренним зрением. Колдовство поистратилось за день, но задача с блузкой была несложной.

…Оплести невидимой сетью, срастить волокна с бусинами заклинания. Усилить, напитать — осторожно, дабы не спалить хлопок. Проверить, не пропустила ли кусочек…

Рета открыла глаза. Внешне блуза не изменилась, однако пятна отныне будут сходить с нее как заговоренные, ибо сама вещь заговорена.

Рета улыбнулась, отметила в учетной тетради заказ как выполненный. Взгляд упал на цену: половина серебряника. На аренду Рете требовались пятьдесят серебряников. При этом работа с блузой по местным меркам считалась дорогой.

Радость улетучилась.

«Попросить в долг у родителей? — Она закусила губу. — Нет, не дадут».

Родители первые отговаривали ее от идеи открыть ателье, да так яростно, что Рете пришлось переехать в столицу, хотя в родном городе — втором по величине в стране — она вполне могла сделать то же самое. Однако бесконечно слушать про свою глупость и «детское самодурство» не могла, иначе бы сдалась.

Рета с детства любила делать людей счастливыми с помощью одежды. Поначалу шила для кукол. Потом для себя и немного для подруг, которые были в восторге от ее фантазии: от оживающих брошей-бабочек, переливчатых кружев или вышитых цветов. Те цветы раскрывались утром, поворачивались вслед за солнцем и к вечеру закрывались тугими бутонами.

Родители относились к увлечению уважительно. Заклинающие модистки ценились в высшем обществе и могли там легко найти себе пару.

Сейчас Рету в «приличной» карьере привлекало разве что последнее, хотя привлекало сильно. Ее ровесницы давно были обручены, а она не только ни с кем не встречалась, но за год в столице даже не познакомилась ни с кем интересным.

Однако ту, предреченную, карьеру Рета не хотела. Про оживших бабочек забыли через неделю, цветы обсуждали лишь во время первого выгула юбки с вышивкой в свет. Зато когда Рета наложила огнеупорные чары на передник кухарки, та благодарила ее несколько недель. Теплая долгая благодарность словно сместила на Рете невидимые окуляры, и она оценила возможности чар, какие раньше казались ей пустяковыми.

Так она стала практиковать так называемые чары простаков, которыми зарабатывали слабые колдуны без подготовки. Прочные заплатки, подкрашивание, защита от ветра… Благодаря институтским знаниям Рета сделала заплатки вечными, подкрашивание — восстанавливающим ткань, а обычную одежду — согревающей и охлаждающей. Проверяя новые чары, Рета много колдовала бесплатно. Более восторженных клиентов у нее не было никогда.

Примерно в то же время королевская семья прервала длительное затворничество, и ее величество Виленна IV пылко занялась благотворительностью. Ее пример многих вдохновил, в том числе и впечатлительную Рету.

Погрузившись в воспоминания, Рета готовила следующий заказ: мальчишеские брюки в крупную клетку. Приближалась весна, мать мальчика попросила сделать их непромокаемыми.

Возникла идея: «Может, акцию запустить? В честь Новолетия скидка на водоотталкивающие чары?»

Рета прикинула размер скидки, который бы привел к ней людей массово, а затем — количество заказов за такую цену, необходимое для покрытия аренды. Нервно поджала губы.

«Истощусь. Даже если желающие наберутся, я потом две недели пластом проваляюсь. И уже следующий месяц не смогу оплатить!»

Механически Рета обработала брюки и переложила их вправо. В ней разрасталось отчаяние. Рета поняла, что сейчас безобразно разревется и назавтра ее заплаканный вид будет обсуждать вся улица.

Расклеиться помешал странный звук.

Обычно с улицы доносились голоса, цокот копыт, смех и артистичные крики мальчишки-газетчика. Сейчас их заглушил