Читать книгу - "Рождество на ферме «Остролист» - Джо Томас"

– Ничего страшного. И ты меня прости.

Мы обе понимаем, что извиняемся не от всего сердца. Я промерзла до костей, устала, полностью разбита, и мне вновь умудрилась испортить жизнь женщина, видимо, намеренная разрушить все, что для меня дорого. Дебора, мать ее, Аткинс. Но как бы сильно я ни злилась, к злости примешивается и грусть. Я знаю – это конец. И я понятия не имею, что делать дальше.

Я дрожу.

– Ты справишься? – спрашиваю я Мэй.

Она смотрит на корзину для белья с нераспроданным товаром.

– Похоже, в ближайшие несколько дней нам придется питаться картошкой.

Она пытается улыбнуться. Но мы не смеемся, как обычно.

– Да, – отвечаю я, чувствуя, что подвела ее.

Какое-то время мы молчим, а потом она спрашивает:

– Есть новости от Лью?

– Он сказал, что не будет звонить и чтобы мы звонили сами, как решим продавать землю. А как у тебя дела с тем парнем из кофейни? Мне показалось, у вас может что-то завязаться…

– Пока я не наступила ему на ногу!

И мы наконец-то хохочем.

– Я была не в лучшей форме.

Вновь повисает тишина.

– Прости, что больше ничем не смогла помочь, Мэй. Мне очень хотелось, чтобы план сработал.

– Мне тоже.

– Ну в каком-то смысле он и впрямь сработал. Мы стали жертвами собственного успеха! Если бы мы не обзавелись такой популярностью в соцсетях, может быть, продержались чуть дольше.

– По крайней мере, мы знаем, что приносили людям радость.

Я обнимаю ее.

– С деньгами у тебя точно все в порядке?

– Да. Как я уже говорила, пока у нас есть печеная картошка. Осталось лишь придумать, как платить за съем. Либо это, либо Рождество.

– Если бы я могла придумать, как тебе помочь…

– А что будешь делать ты? – интересуется она. – Продашь землю?

Я смотрю на папу, сидящего в кабине грузовика.

– Думаю, да. Я не вижу другого выхода. По крайней мере, деньги поступят довольно быстро, и папе пока не придется продавать ферму.

Мифанви погрузила столик на свою маленькую машину, папа передает ей книгу заказов.

– Не пропадай, – чуть слышно бормочет он.

– А ты не болей ничем таким без меня, – пытается пошутить она. Но я понимаю – пусть этот небольшой проект нас и сблизил, теперь все вновь вернется на круги своя.

Оуэн ставит генератор в свой грузовик. Джесс в красно-зеленом шарфе сидит на пассажирском месте, рядом с ней – Эви. По крайней мере, из всего этого вышло что-то хорошее, думаю я. Так приятно видеть Оуэна и Эви вместе, и как они оба застенчиво улыбаются, начиная совершенно новое совместное приключение.

Я не могу смотреть Мэй в глаза.

– Пока.

– Пока, – отвечает она.

Я сажусь в кабину и завожу грузовик. Он медленно оживает, я покидаю скотный рынок, и Дебора Аткинс запирает за нами ворота.

Весь путь обратно до фермы папа крепко спит. Поднимаясь по подъездной дороге, я останавливаюсь, чтобы проверить овец, а потом бреду к дедушкиному полю и думаю о том, что он сказал бы, если увидел бы все это. Что все правильно? Что прогресс пойдет на пользу окружающей среде? Или что сельское хозяйство безнадежно разрушается?

Я вновь вспоминаю женщину, которая рассказывала мне, как ее сын изо всех сил пытается свести концы с концами. Если всем так же тяжело, то чем мое присутствие поможет папе? Может быть, продажа земли – единственный оставшийся у нас вариант. Я ухожу с поля, сажусь обратно в грузовик, и папа просыпается.

– Мы почти дома, пап.

– Было весело, правда? – говорит он. – Жаль, что больше нельзя этим заниматься.

– Да, пап. И да, было весело.

– Я очень любил эту работу. Это так прекрасно – дарить людям радость, видеть, как они улыбаются. Как наслаждаются хорошей едой. Тебе есть чем гордиться. И я тобой очень горжусь.

Слезы наворачиваются мне на глаза.

* * *

Проходит еще три одиноких дня, и до кануна Рождества остается всего неделя. Я выкладываю новый пост о подготовке к Рождеству на ферме и возвращаюсь в кухню. Мне очень горько оттого, как я поступила с Мэй.

Я ставлю в печь большую кастрюлю с карри для нас с папой, когда в дверь стучат, и собаки радостно лают. Открыв, я вижу на пороге Мэй с мальчишками, Эви, Мифанви и Оуэна. Мэй держит пакет с промасленной картошкой в мундире.

– Тихая ночь, священная ночь… – напевают они, и мне вспоминается, каким радостным было наше настроение, когда мы пришли в кафе и вдруг увидели, как слесари возятся с замком.

Я улыбаюсь и широко раскрываю дверь, чтобы папа тоже мог послушать, и обнимаю их, только когда песня заканчивается.

– Не вижу смысла в еде, если ею не делиться, – говорит Мэй с виноватой улыбкой. – Мне очень стыдно за то, что произошло на скотном рынке. Ты так много для меня сделала, а я на тебя наехала.

– Насчет еды согласна, – отвечаю я, – а извиняться не за что. Мы просто стали жертвами собственного успеха! Если бы я не делала посты, привлекающие к нам столько внимания, а потом не радовалась отклику и длинным очередям, мы, возможно, смогли бы продержаться еще немного, по крайней мере, до конца Рождества. Так что это ты меня прости! – Я вновь обнимаю Мэй. Ее руки заняты, так что она не может обнять меня в ответ.

– Мы не только ужин принесли, – сообщает Оуэн, – мы еще и Мифанви забрали по дороге.

Мифанви протягивает мне контейнер с валлийскими лепешками.

– Ух, как меня разозлила та мерзавка на рынке! Я как начала печь, так уж и не могла остановиться.

– Садитесь вокруг камина. Папа, у нас гости! – кричу я ему. – Проходите. – Я закрываю входную дверь и провожаю их к огню.

– Давайте выпьем, – радостно предлагает папа. – Вот и настало время того виски, который ты мне привезла, Джем!

Все раздеваются, и их щеки пылают в свете огня, пляшущего в маленьком камине. Даже Долли, джек-рассел-терьер, оживляется в компании. Она запрыгивает на колени к Мифанви и устраивается поудобнее.

Я вижу, как папа и Мифанви обмениваются улыбками.

– Рад тебя снова видеть, – тихо говорит он.

– Рада здесь оказаться, Эдвин.

Мальчики плюхаются на пол, к Дэви. Он гоняет сухой листок, а они смеются.

Я иду на кухню, открываю виски и разливаю его по стаканам, ставлю на поднос миску со льдом и небольшой кувшин с водой, отношу все это в гостиную.

– Я разогрею карри. Хотите?

– Конечно! – говорят все.

– С картошкой! – радуется Оуэн.

– А где Джесс? – спрашиваю я у него.

– Она не придет.