Читать книгу - "Изаура и Алваро - Бернарду Жуакин да Силва Гимарайнш"

глаза могли свести с ума любую женщину. Но при расставании он был груб и жесток.

Особенно его буйство распалялось на фазенде.

Завидев хозяина с неизменным хлыстом в руках и рабы, и вольные старались не попадаться ему на глаза. Рука у него была тяжелая, а жалости он не знал. Не было слов в португальском языке, чтобы вымолить у него пощаду. Жестокость и злоба его становились еще сильнее от винных паров. А пил он все больше и больше.

Не было женщины или девушки-рабыни, на которую бы он не смотрел с вожделением. И ни одной не удалось избежать его плотских притязаний. А если какая-нибудь рожала от него ребенка, он тут же продавал и ее, и дитя другому помещику, а себе покупал новую.

Но с каждым самым порочным человеком случается в жизни чудо. И это чудо называется — любовь. Не избежал этой участи и распутный Алмейда.

Однажды в доме одного из друзей появилась тихая, милая девушка, от которой Алмейда не смог отвести глаз. Оказалось, что она кузина его товарища, что после гибели отца приехала погостить в Кампус к родственникам.

Командор употребил все свое очарование, чтобы соблазнить красавицу. Он дарил ей цветы и дорогие подарки, он даже перестал пить и играть в карты. На фазенде не узнавали своего хозяина, запропастился куда-то злополучный хлыст, женщины могли спокойно показываться ему на глаза. Алмейда стал мечтательным и романтичным.

А девушка, которую звали Мария, даже не смотрела в его сторону. Привыкший быстро добиваться своего, Алмейда был в полном отчаянии. Кроме того, Мария собиралась возвращаться в Рио-де-Жанейро. А с отъездом ее закончились бы короткие встречи, а любовные отношения прекратились, так и не начавшись.

Алмейда терзался от безысходности, он совсем потерял голову и дважды, когда его уговорили сыграть в карты, проиграл очень крупные суммы.

Наконец наступил день ее отъезда. В этот день Алмейда даже не выезжал с фазенды. Он решил раз и навсегда забыть неприступную Марию. Он сидел в доме и смотрел неотрывно на огромные стенные часы.

Вот она выехала из дому...

Вот приехала на вокзал...

Подошел поезд, стоянка десять минут...

Вот она села, устроилась у окна...

Помахала рукой провожающим ее родственникам...

Вот поезд тронулся...

И в этот момент Алмейда вскочил и стремглав понесся на конюшню. В следующую минуту он вскочил на коня и помчался в город.

Он гнал коня так, что тот еле касался ногами земли. Ветки хлестали Алмейду по лицу, ветер сбил с него шляпу, пот застилал глаза, но Алмейда гнал и гнал.

Прискакав на вокзал, Алмейда развернул коня и помчался вдоль полотна.

Только на третий час бешеной гонки показался хвост поезда. С морды коня клочьями летела пена, его мокрые бока тяжело и часто вздувались. Но Алмейда не обращал на это внимания. Он догнал поезд и помчался вдоль состава.

И скоро увидел Марию.

Она действительно сидела у окна и смотрела на пробегающие мимо поля и сады.

Алмейда поднял к ней обветренное, иссеченное до крови ветками лицо и крикнул:

— Я люблю вас, Мария!

Из-за грохота поезда девушка не могла услышать этих слов, но лицо ее осветилось изнутри удивительным светом. Она медленно подняла руку и приложила к стеклу. Она улыбалась командору. Она кивнула ему!

Поезд стал замедлять ход, потому что приближался к станции.

Алмейда протянул ладонь и прикоснулся к стеклу, на котором лежала ее рука.

На станции она вышла из вагона, подошла к Алмейде, и он обнял ее.

— Я люблю вас, Мария, — повторил он.

— И я люблю вас, — еле слышно сказала Мария.

Вещи ее вынесли из вагона, поезд тронулся и скоро скрылся из виду, а командор и Мария все стояли на опустевшем перроне, крепко обнявшись.

А потом они услыхали, как конь Алмейды громко заржал и упал на землю. Алмейда загнал его.

Он оставил девушку, подошел к коню и, достав пистолет, выстрелил ему в ухо.

— Что вы делаете?! — вскрикнула девушка.

— Я пристрелил его, — ответил Алмейда спокойно. — А что?

— Как?! Почему?! Неужели вам не жалко коня? — сквозь брызнувшие слезы спросила Мария.

— Загнанных коней не жалеют, — ответил Алмейда.

...Потом они повенчались и стали жить на фазенде.

Какое-то время Алмейда держался, проводил с женой все свободное время. Он перестал пить и играть. Казалось, мир и покой навсегда поселились в доме командора.

Но так продолжалось недолго.

Жена никак не могла забеременеть. Алмейда возил ее к лучшим врачам, даже в Рио-де-Жанейро. Но врачи говорили, что жена его в полном здравии, что она обязательно родит ребенка, надо только быть терпеливым и добрым с ней.

И тогда Алмейда снова начал пить.

Жена боялась его. Он стал неузнаваем, он был зол, груб и жесток. Слезы были единственным спасением Марии.

И с этой поры все стало как прежде.

Командор уезжал в город, проигрывал в карты большие суммы, пил беспробудно, дрался и скандалил. Снова он начал ходить с хлыстом, и снова прятались от него рабыни. С ними, правда, он теперь был осторожнее, ведь в доме жила жена.

И так продолжалось долгих три года.

За это время скандалы в доме командора стали чуть ли не ежедневными. Безропотная Мария страдала и часто плакала, а пьяный командор попрекал ее бесплодием и был безжалостен в скандалах и неудержим в оскорблениях. Мария с тоской и тихим удивлением вспоминала тот день, когда увидела в окно поезда его молящее о любви лицо. Что стало с ним, куда ушла любовь?

Немало женщин за три года пришлось Алмейде продать вместе с новорожденными другим помещикам, чтобы скрыть грех от жены, а она никак не могла родить, и это бесило Алмейду все больше.

Вот тогда и появилась на фазенде Анна. Алмейда купил ее у соседа за очень высокую цену. Да, девушка была и впрямь хороша. Она не только чудесно готовила, управлялась по кухне, подавала и убирала, она была чудо как хороша собой. У соседа с ней в детстве занимались грамотой, она научилась культурному обхождению, умела шить и даже неплохо пела.

Конечно, Алмейда сразу же решил сделать ее своей.

Но сопротивление, на которое он натолкнулся, было непреодолимым. Девушку не подкупали подарки, щедрые обещания и красивые слова. Ее не пугало ничто, она стойко берегла свою честь.

Алмейда стал терять над собой контроль.

Ведь девушка работала в доме. Мария сильно привязалась к ней, они стали даже как будто подружками, делились друг