Читать книгу - "Обреченный венец - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

Романа ступил на берег; Всеволод шагнул к нему, но Роман не мог так же спешно покинуть седло.

– Помоги! – Он улыбнулся и сделал знак, намекая на свою рану: мол, нога еще болит.

Вспомнив, что брат был ранен, Всеволод устремился к нему, протянул руки и помог сойти. Роман оперся на его крепкое плечо, шагнул на песок. Братья наконец обнялись…

За их встречей наблюдали три десятка человек, но никто потом не мог сказать, что понял произошедшее. От Иерофея с его дружиной место встречи частично заслоняли кусты: всадники видели, как князь и его брат сошли с коней и обнялись – и тут же исчезли. Поначалу казалось, их заслоняют ветки. Но вдруг метнулись в разные стороны испуганные кони, отвлекая глаз, и помчались один вперед, через реку, другой вдоль реки по долине.

– Эй, эй! – Не понимая, куда кони сорвались, кто-то из отроков пустился вскачь их ловить.

С другого берега кричали Угожа и Корнила.

– Волк! Волк! Ах, чтоб тебя! А ну пошли прочь!

Отроки Иерофея подхлестнули коней и вырвались на берег Тайминки. Их собственные кони стали пятиться, приседать, явно испуганные.

– И правда, волк! – рявкнул Иерофей, заметив у кустов, шагах в сорока от реки, серого зверя. – Ребята, бей!

Кто-то уже натягивал лук; полетели разом три стрелы, но только посекли ветки. Одного коня Корниле удалось поймать за узду, но тот бился, рвался, не давал себя успокоить. Волк тем временем прыгнул в заросли и скрылся.

Постепенно отряд собрался в кучу на восточном берегу Тайминки. Привели одного коня, потом второго – он запутался в кустах орешника.

– Княже, ты где? – кричал Иерофей, озираясь. – Конь сбросил? Всеволод! Батюшки, господи, да где же они?

Стоял гвалт, будто здесь толпятся не гриди, а бабы. По всему выходило, что кони обоих князей как-то разом взбесились, понесли и сбросили всадников.

– Это волк! Напугал! Видно, пить пришел, а они его учуяли, ну и… – гомонили отроки.

Рассыпались по долине – искать. Никто не видел, на каком месте Роман и Всеволод упали с коней, оглядывали каждый куст и яму, каждую складку местности.

– О господи, не в реку же попали! – Боярин Иерофей крестился, аж побледнев от этой мысли. – Овсенька, Маркушка, смотрите в воде…

Услышав про воду, каждый содрогнулся – да никак князья утонули! Руки и ноги тряслись, когда стали искать в реке. Все казалось нелепым сном заснувшего под зноем: чтобы оба брата-князя утонули в тот самый миг, когда один вернулся из полона, а другой его встретил! Такая смерть была бы хуже, чем если бы оба разом пали в битве. Шарили в реке, выше и ниже по течению, осматривали берега – не нашли ни тела, ни клочка одежды, ни единого следа. А если следы и были, то их затоптали, пока ловили лошадей. Поодаль нашлось на влажном песке несколько волчьих следов, и отроки со зла на них плюнули: если бы не серый, кони не взбесились бы и не сбросили князей невесть куда!

Прошел день, а дружина Иерофея все оставалась на злополучном берегу Тайминки. Боярин осунулся, забыв о еде, только пил, как и другие, воду из речки. Обшарили всю долину – ничего.

– Сплю я, что ли? – причитал несчастный боярин. – Вот только что здесь были оба – и обоих нет! Да что за лукавый? Вот бог наказал! Разбудите меня, братцы, ради Христа!

Но проснуться от нелепого сна не удавалось никому, и дружина бестолково толклась на одном и том же месте, не в силах ехать дальше и не понимая, что произошло. Кружили по берегам Тайминки возле брода, все надеясь, что морок вот-вот рассеется и князья объявятся.

Сын боярский Макарка Корец говорил, будто видел, встав в телеге, как шагах в сорока от переправы бесновался волк – метался, будто его бесы бьют, прыгал в воздух, пытался встать на задние лапы и тут же кувыркался через голову – как есть бешеный. Может, и был такой, но никакой самый бешеный волк не может разом заглотнуть двух мужчин, чтобы не осталось ни капли крови!

Солнце опускалось за дальний край Тайминского леса, на стороне Вронской земли. Иерофей сидел, сгорбившись, на том камне, на котором у всех на глазах стоял Всеволод за несколько мгновений до начала переполоха. Вокруг него отроки сидели и лежали прямо на земле – утомились от напрасных поисков. Тайминку обшарили на несколько верст в обе стороны. Конечно, и на броде можно утонуть, но чтобы оба сразу, да оба тела мигом утащило куда-то дальше, в глубокое русло… Что делать, снова спрашивали себя Иерофей с Рагуилом, но не находили ответа. Возвращаться в Плечеев к Феофании – без внуков и с таким вот рассказом, что-де проворонили обоих князей? Ждать на Тайминке, пока тела всплывут? Завтра продолжать искать, созвать местный люд, знающий русло, обшаривать омуты? Звать знатка́, чтобы тот искал?

– У нас в селе есть бабка одна, Прошениха, – шептал где-то среди отроков юный голос. – Она умеет утопленников искать. Сорвет травину какую-то, пошепчет над ней, по воде пустит – травина поплывет и где утопленник лежит, остановится.

– У нас тоже есть один такой дед, – ответил ему хриплый голос, постарше, кажется, рыжего Ореши. – Он с Николиной иконкой ищет. Помолится Николе, положит иконку в такой вот горшок и тоже по воде пустит. Никола поплывет и укажет…

Иерофей сжал голову руками – наверняка за этот день в его темных когда-то волосах прибавилось седины, – и застонал.

– Травина колдовская, иконка… Князья живые нужны! Во Вронске ждет невеста, в Плечееве – бабка, вся земля Плечеевская ждет! И чтобы вот так, в один миг сгинули оба, будто вихорь злой унес…

– Э, слушай! – осененный новой мыслью, Рагуил тронул его за рукав. – Дядька… А нет ли тут какого колдовства?..

Глава 9

Обретя обоих внуков живыми, каменнотвердая Феофания не удержала нескольких слезок. Очутившись наконец дома, в Плечееве, и обняв бабку, Роман и Всеволод первым делом отправились в баню. Челядинцы принесли им целый ворох чистой княжеской одежды – переодеться им требовалось с головы до ног. Раздевшись, Роман толком осмотрел собственные свежие шрамы. Иерофей с Рагуилом – воевода благополучно прибыл в Плечеев еще три недели назад, – рассказали ему, как он их получил, но сам Роман с трудом, постепенно вспоминал битву