Читать книгу - "Обреченный венец - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

ее невыразительном лице явственно проступило довольство. Все не зря. Она заполучила то, за чем пришла – клочок от тех повязок, которые шустрый отрок Богдалец накладывал на раны своего князя в первые дни его заточения...

Глава 8

Достигнув успеха в переговорах со Святославом и сватовстве, боярин Иерофей немедленно послал об этом весть в Плечеев. В городе поднялось ликование, бабы побежали из дома в дом, перенося волнующие вести о скором возвращении князя и осенней его женитьбе. Много было горевания о погибших при Ждиборе, но вот бог послал и радость: Роман возвращается живым и почти здоровым, а с осени появится в Плечееве княгиня молодая. О будущей княгине говорили разное: одни, мол, красавица, лебедь белая, другие – ведьма, опутала чарами соколика нашего, но тем сильнее хотелось на нее поглядеть. Когда именно князь вернется, Иерофей не мог сказать, только передал поклоны от него бабке, брату и всему люду плечеевскому. Пообещал, что они пустятся в обратный путь сразу, как только можно будет это сделать, не обидев вронского князя.

Сам епископ Василий отслужил благодарственный молебен. У Феофании и Всеволода дни были заняты томительным ожиданием. Прошел один, другой, третий. Всеволод не выдержал и объявил, что поедет навстречу брату и сам проводит его в город. Феофания не стала его удерживать: пусть лучше прокатится, развеется, чем будет еще невесть сколько слоняться в тоске по двору.

Взяв с собой несколько отроков, утром Всеволод пустился в путь. Ехали не спеша, на каждом повороте дороги надеясь увидеть мчащегося навстречу гонца с известием, что Роман с Иерофеем следует за ним. Кроме самого желания увидеть брата, которого чуть ли не похоронили после той битвы, Всеволода томило любопытство. Что же все-таки за жену ему навязал Святослав вронский? Рад Роман этой женитьбе или нет? В сказках даже у самого Кащея бывает дочь, что помогает доброму молодцу против своего жуткого отца, – не такова ли Апраксинья Святославна? А может, и наоборот: с виду белая голубица, а в душе ведьма лютая, черная змеища…

– Да князь едва ли сам знает, что она за девка, – сказал как-то Корнила, один из немолодых оружников. – Где ему там было ее разглядеть? Вот повенчаются, поживут, тогда и узнаем…

– Но она ведь наша княгиня будет!

– Не себе одному – нам всем князь судьбу приведет.

За пару дней добрались до Тайминского леса. Здесь кончалась Плечеевская земля, на другой стороне леса лежали уже владения Святослава вронского.

Остановились в деревне Завидовке, на берегу речки Тайминки, густо обросшей черемухой. Здесь прождали еще два дня, пока наконец в деревне не появился скачущий с запада на восток знакомый боярский отрок Войнята. Роман с Иерофеем должны были выехать на следующий день, а его отправили предупредить Феофанию. Времени подготовиться ей хватит, отряд Иерофея двигался медленно: с ним были освобожденные пленники из Романовой дружины, часть их шла пешком, да на двух телегах везли тех, кто не мог много ходить.

Еще один день тянулся для Всеволода как целый год. На следующее утро он поднялся на заре, привел себя в порядок и велел седлать коней. Солнце вставало, когда трое всадников углубились в Тайминский лес.

День обещал быть прекрасным: от солнца золотились вершины берез, полотна медового света проливались на траву и белые головки тысячелистника. Всеволод снова вспоминал – почти два месяца он не видел брата, с тех пор как Роман ушел с дружиной к Ярославу владимирскому. Вспоминал, как они прощались у ворот Плечеева. А могли бы в тот день расстаться навсегда. «Господи, пусть бы мы никогда больше не расставались! – мысленно просил Всеволод. – Куда он, туда и я».

Мысли вернулись к скорой женитьбе Романа, и Всеволод невольно продолжил свое пожелание: если Роман женится, то, может, и мне скоро будет черед? Раньше старшего брата он не мог жениться, но свадьба Романа открывала дорогу к венцу и Всеволоду. Так будет лучше, с воодушевлением думал Всеволод. Ему шел только двадцатый год, к женитьбе он еще не стремился, но не желал, чтобы такой важный жизненный рубеж отделил его от брата. Уж пришла пора – так обоим. Пусть теперь бабка и ему невесту ищет. Мало ли их, девушек в княжеских домах, Рюрикова корня?

Лесная дорога взобралась на холм, внизу открылась широкая долина Тайминки. Река была голубой там, где отражала небо, и зеленой там, где на нее падала тень зарослей. Луга на берегу блестели яркой светлой зеленью, перелески над ними – потемнее, а дальний бор – еще темней. Желтой песчаной лентой вилась дорога к броду через Тайминку и дальше на запад. Увлеченный видом, Всеволод придержал коня.

– Дальше бы нам не ездить, – посоветовал Корнила. – Там за рекой уже Святославова земля.

– Останемся здесь! – согласился Всеволод. – Красиво, и видно далеко. Как они покажутся, мы их сразу приметим.

Отроки были довольны таким решением: сошли с седел, пустили коней пастись, сами прилегли на теплую траву под березами. Всеволод тоже лег: смотрел в небо над вершинами, то приподнимался и бросал взгляд в долину…

– Княжич! Спишь? – Голос Корнилы прервал полусонные мечты. – Вроде едут!

– Ох! Да я заснул!

Всеволод подскочил, протирая глаза. Слишком рано встал – разморило. Глянул – и правда, вдали на дороге показался отряд.

– Конных человек десять, это Иерофеевы отроки, да две телеги видать! – крикнул сверху Угожа, залезший на березу. – Непременно это они!

– А Романа видишь? – Всеволод поднял голову, отыскивая отрока среди ветвей.

– Пока нет. Не различить.

Было далековато, чтобы видеть лица. Всеволод сам залез на ту же березу, вгляделся.

– Да вон же он, Роман! За дядькой Иерофеем едет!

Спрыгнув с дерева, Всеволод живо вскочил в седло и пустился вниз с холма. Отроки отстали, а он мчался навстречу, и каждый конский скок рвал последние мгновения разлуки.

Его заметили, один всадник пустился вперед, обгоняя всех, – Роман узнал брата. Оставив своих, они скакали через долину. Всеволод первым достиг брода петляющей Тайминки. Река была неглубокой, всадник легко одолел бы ее, но все же она требовала осторожности. Соскочив с коня, Всеволод вспрыгнул на камень и помахал рукой.

– Роман! Романя!

– Всевка! – Роман помахал ему с того берега. – Стой там!

Послав коня в воду, стал осторожно перебираться через реку. Между ними оставалось шагов десять, и Всеволод сошел с камня. Наконец конь