Читать книгу - "Обреченный венец - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

Дело спорится, госпожа! Хлеб печется, пироги сажаем, рыбу сейчас привезут, скотину пригнали.

– Вы что тут затеяли?

– Как – что? – Игнат вытаращил глаза. – Как ты приказала! Господина Романа с господином Всеволодом встречать готовимся.

– Кто сказал? – Феофании казалось, это продолжается сон. – Гонец был?

– Ты сказала, госпожа! – Игнат удивился еще сильнее. – А про гонца не ведаю.

– Когда я тебе сказала?

– Так через Богдальца передала, вчера к вечеру. Чтоб, мол, до зари всех поднять и пир для господина Романа изготовить…

– Через Богдальца? – Княгиня, усомнившись в собственном рассудке, нахмурилась. – Позови мне его.

Через несколько мгновений светловолосый отрок стоял перед ней. С тех пор как он привез ей вести от Романа – о его ранении, пленении и почти насильственном обручении с дочерью Святослава вронского, – княгиня видела его всякий день. Ехать обратно во Вронск с Иерофеем она ему не велела, чтобы держать под рукой и расспрашивать о тамошнем житье Романа. Был он всегда вежлив, скромен, приветлив, охотно откликался на любое поручение. Не выделялся, не бросался в глаза, но стоило о нем подумать – так вот и он.

– Здорова будь и благополучна, госпожа! – Богдалец низко поклонился, глядя на нее ясными голубыми глазами.

Княгиня не раз уже замечала: отрок как отрок, и не сказать чтобы красавец, везде полно таких, – а от взгляда его веет добротой и покоем, так что на душе сразу делается легче. Не диво, что Роман быстро его приблизил.

– Что это за шутки? – Феофания грозно нахмурилась, изображая гнев. – Что это ты весь двор взгоношил? Кого встречать собрался? Ты, что ли, здесь хозяин, чтоб распоряжаться?

– Так ты же приказала, госпожа! – Богдалец еще раз поклонился. – Сон тебе привиделся, что нынче к вечеру приедет господин Роман с братом. Велела передать, чтобы встречу им готовили.

– Сон мне привиделся? – Изумление княгини вытеснило гнев и даже добавило испуг: совсем, что ли, памяти лишилась? – Да когда ж это?

– Того не ведаю, а приказ ты мне вчера после вечерни отдала.

Княгиня помолчала. Она не до конца верила ему, но и тревожилась. Как сознаться, что у нее память отшибло, своих приказов не помнит? Такой сором перед всем двором! И по Плечееву тотчас же слух пойдет: старая-то княгиня из ума выжила, пора ей в инокини, в Георгиевском монастыре поклоны класть…

– Ну… ступай…

Поколебавшись, она отпустила Богдальца и пошла в поварню: посмотреть, как там управляются.

Весь день, занятый хлопотами, Феофанию томило беспокойство. Никакого вещего сна она припомнить не могла. Если внуки приедут, значит, сон был, а у нее отшибло память, но это можно от людей скрыть. Если не приедут – значит, это все Богдальцево самоуправство, но зачем? Скажут, у старой княгини во дворе челядь распоясалась, что хочет, то и делает, без ведома хозяйки пиры закатывает…

Но все эте мелочь и вздор перед главной вестью – они вернутся, Роман и Всеволод! Получив весть таким чудным способом, Феофания не смела до конца ей верить, но радость просачивалась сквозь недоверие, как первый весенний ручеек через закаменелый от долгих морозов лед и усталый снег. Присев как-то на лавку передохнуть, Феофания представила, что это на самом деле правда, и слезы выступили на глазах. Чего еще ей надо в ее годы, лишь бы соколы вернулись живыми!

К счастью, уважение к княгине было столь велико, что весь двор лишь восхитился ее мудростью и ничего дурного не заподозрил. Только радовались: молодых князей в Плечееве любили.

– Ох, что там еще за невеста? – бормотала боярыня Вивея, лучшая подруга княгини: она угадывала, что именно это сильно занимает госпожу. – Небось старая уже, Святослав вронский не мог с рук сбыть, вот и нашел случай: женись, а не то хуже будет. Может, хромая какая-нибудь или подслеповатая… или вовсе дурочка, не дай бог… Тощая, как кикимора. Да и охота ли ей самой-то сюда ехать? Может, отец и ее силой выпихнул, тоже монастырем пригрозил… Не будут дружно жить. Да так или иначе – как бы нам с ней не наплакаться…

Вивея знала, что у княгини сильно не лежит душа к невестке из Вронска, и охотно находила в ней всевозможные недостатки, еще и в глаза не видя.

– Ох, соколик наш, опутали его красной девицей! – вздыхал и боярин Иерофей, брат Вивеи. – Правда, невеста-то хороша, ничего не скажу. Это ты, Вива, зря ее хулишь.

– Да уж кто бы лучше жену ему выбрал, как не госпожа наша! – всплескивала пухлыми ручками Вивея. – Не по-божески это – князю жену силой навязывать.

– Да что ж она тянула столько? – негодующе шептала Иерофею на ухо его жена, боярыня Лексана. – Князь давно не отрок, уж лет пять как могла бы женить его, уже бы сыновей на конь посадил! Будто девок на свете мало! А теперь вот дождалась, что и выбрать не дадут.

Иерофей только качал головой и вздыхал.

Весть по городу разнеслась еще до полудня, и к тому времени как боярин Окинтий привез молодых князей, весь город уже под колокольный звон вышел встречать их.

Но кое-что отравляло Феофании радость – загадка этого исчезновения, недоступная даже самим Роману и Всеволоду. По уму рассуждая, две чужие рубахи надо бы сжечь. Но не поднялась рука бросить в огонь единственный след, ведущий к разгадке. К неведомой злодейке, пытавшейся отнять у княгини ее внуков и надежду рода плечеевских князей.

***

Простившись на ночь с бабкой, Роман и Всеволод ушли назад в свою горницу, но сразу лечь не получилось: их там ждал гость. Боярин Иерофей, их старый кормилец, поднялся навстречу и снова обнял того и другого.

– Как вы? Как бог милует? Пообвыкли дома?

– Обвыкаем, дядька, – ответил Роман. – Нам бы уже прилечь – мочи нет как устали.

– Да я надолго не задержу…

При свечах Иерофей внимательно вгляделся в лица – несколько осунувшееся у Романа и более свежее, бодрое у Всеволода. Он видел, что им больше хочется спать, чем беседовать, но некая мысль не давала ему покоя, и он снова сел на свободную лавку.

– Я ведь, сынки… оскормился ради вас. – Иерофей беспокойно усмехнулся. – К Вауле ездил.

– К Вауле? А это еще что за леш… Это кто?

– Да то