Читать книгу - "Обреченный венец - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

– До Рождества Богородицы далеко еще. Может, до тех пор прояснится дело. А пока давай спать наконец!

Апракса во Вронске в это время уже владела отгадкой, но, не зная о приключении братьев Глебовичей, приняла ее лишь за неразрешимую загадку. И до самой осени ничего не прояснилось, а потом еще хуже запуталось.

Часть третья. Красный бычок

Глава 1

Яблочный Спас40

Агнея, жена Ермолая-бортника, ходила вечером встречать корову из стада, а воротилась, чуть не плача.

– Ахти мнеченько, закрыли41 бычка успенского! – Едва войдя во двор и увидев у крыльца Елесу, свою дочь, Агнея горестно всплеснула руками. – Ильяшка, змий этот беспутный, проворонил его! Небось в тенечке провалялся, а скотина ушла! Небось с девкой какой под кустом ракитовым прохлаждался, а до стада ему нужды нет! И ладно бы какая худая коровенка – так нет, успенский бычок! И когда – до братчины седмица осталась!

– Где он? – Елеса пошла к ней навстречу.

– Бес этот ленивый? В лесу, вестимо. Бычка пошел искать. Я ему говорю: ступай ищи, иначе на братчину тебя самого бычком оберну да и отдам! Пусть люди добрые тебя съедят, косточки обглодают! Вот наказал бог сыночком!

Елеса фыркнула от смеха:

– А он что?

– Что он? Хохочет, бес… бессоромный! Придут мужики, скажут, где бычок наш? А я что? Я уж пошептала, чтобы хоть нынче не хватились, да после так не пройдет, хоть обшепчись!

Причитая, мать повела корову в хлев доить.

– Не кручинься, матушка! – сказала Елеса ей вслед. – Ильяшка потерял – он и найдет.

– Бесы лысого он найдет!

– От слова не сделается! – пробормотала Елеса в спину матери, живо воображая эту встречу.

Старший брат Елесы был весьма хорош собой. По всеобщему мнению в селе Милово, это было его единственным достоинством и потому приносило один вред. Красивый, сильный и ловкий, он был непригоден ни к какому делу, будто столетний хромой дед. Чтобы не ел даром хлеб и не позорил вконец родителей, его пристроили в пастухи, но и там его работа заключалась в том, чтобы утром выгнать стадо на луга или в лесок, а вечером пригнать обратно. Все остальное делали собаки, а Ильян весь день дремал в теньке. Девки хохотали над лентяем, но и вздыхали тайком – один вид Ильяна повергал их в тайное блаженство. Всякая знала, что муж из него, как из гнилой соломы кнут, но посватайся он – едва ли какая устояла бы. К счастью для девок, жениться Ильян даже не думал, и родня его к тому не понуждала.

Родители знали за ним еще кое-какие достоинства, неведомые сельчанам. В пору созревания лесного меда Ермолай обходил свои бортевые деревья, и вот тут Ильяну цены не было: с ловкостью, будто огонь, он взбирался на самые высокие сосны и извлекал медовые соты, ничуть не боясь пчел. И пчелы его не трогали – вились вокруг густым облаком, но не касались.

Ужинали мать и дочь вдвоем, как часто бывало летом. До темноты Елеса несколько раз выходила поглядеть, не идет ли брат, не ведет ли красного бычка, но, возвращаясь, коротко качала головой. Стараясь не подавать вида, чтобы не вызвать нового потока материнских жалоб, она тревожилась. У Ильяна, при всей его безалаберности, скотина никогда не терялась. А тут не что-нибудь – трехлетний бычок, нарочно выкормленный миром для Успенской братчины. За эту скотинку Ермолаево семейство отвечало перед всем приходом. И вот такая незадача! Неспроста…

– Придется на роздорожицу идти, – окончив ужин, сказала Агнея. – Чует мое сердце, сам бычок не воротится. Уж коли закрыли, так закрыли.

– С чем идти?

– С клубочком. На заре сделаю, в полночь пойдешь.

Елеса промолчала, только губу слегка прикусила, пряча досаду. С семи лет мать начала давать ей поручения, для исполнения которых нужна немалая смелость. Смелость «знающего человека» и есть его сила, а сейчас был такой случай, когда в том и другом есть прямая нужда.

Успенская братчина, справляемая после жатвы, призвана и отметить удачное лето, и возблагодарить бога за хлеб на предстоящую зиму. Для каждой в Милове растили до трех лет бычка: зимой его кормили общими усилиями, а летом он пасся с сельским стадом. Исчезновение красного бычка будет понято как очень дурной знак, предвестье всяких бед. Пропади какая другая скотина, было бы горе только для одного хозяина, но успенский бычок был общим достоянием, и нерадивый пастух оказался бы виноват сразу перед всем миром. Самого Ильяна не тревожило ничто на свете, но его семья – родители и сестра – понимали, что злить мир им не следует. В Милове к ним относились с уважением и с опаской, как всегда относятся к «знающим» людям, а опасение всегда таит в себе скрытую неприязнь. Этому чувству только дай повод – и скрытое опасение выльется в открытую ненависть и вражду. «Знающие» живут на грани того и этого света, а тот свет лукав: несет и добро, и худо, как выручит, как и сгубит. Потому и отношение к нему всегда колеблется, и малейшая капля может создать перевес. К знахарям бегают за многими нуждами: вылечить, сыскать заблудившуюся скотину или иную пропажу, снять сглаз или порчу, погадать, помочь в незадавшейся любви или, напротив, отогнать любовь постылую. Но все эти дела – палки о двух концах; кто порчу снимает, тот может и наслать, сколько ни клянись, что дурными делами не занимаешься.

Беспутный сын, при своей красоте и силе почти такой же бесполезный, как хромоногий дурачок, в глазах людей был божьим наказанием Агнее и Ермолаю: ведовство ведь без помощи бесов-прислужников не делается. Елеса, здоровая и недурная собой девка, работящая и умелая, у других родителей была бы желанной невестой, но в Милове ее считали «с придурью». Речи ее порой бывали темны, и хотя она уже лет пять-шесть ходила на девичьи посиделки, сватов так ни разу и не дождалась. В Милове сложилось мнение, что вековать ей в девках, и даже сыщись такой удалец, что не побоялся бы ее родителей, едва ли посмел бы против этого мнения пойти.

Жаркие, теплые дни конца лета всегда внушают несбыточную надежду: может, в этот раз обойдется вовсе без зимы? Может, она позабыла прийти, отвлеклась на что-то, проспала? Но каждый теплый день кончается неожиданно рано, и