Читать книгу - "Я приду, когда будет хорошая погода - Ли Доу"

за другой отодвигал ветки, закрывавшие обзор. Отойдя от хижины на несколько десятков метров, он сказал:

– Отсюда. С этого момента нельзя сомневаться.

– Хорошо. Я готова.

Хэвон глубоко вздохнула и решительно сжала кулаки в перчатках. На краю леса, где густо росли деревья и мало солнечного света, была заснеженная могила. У нее не было ограждения, просто невысокий холмик, который невозможно было бы распознать, если бы не деревянный знак перед ним. Маленькое и неприметное захоронение, словно в нем погребен дикий зверь.

1959 ~ 1994/1995 (?)

– Никогда не видела деревянных надгробий, – пробормотала Хэвон, и Ынсоп кивнул.

– Потому что нельзя здесь хоронить. Необходимо переместить его.

– Чья это могила?

– Дядин друг. Человек, который раньше жил в этой хижине.

Неизвестный свет вспыхнул на лице Ынсопа.

– Его обнаружили в такой же холодный день, как сейчас. В последний раз дядя встретился с ним в конце декабря, а в начале января снова посетил его. Это произошло между этими десятью днями, но точная дата его смерти неизвестна. Мой дядя жаловался, что это потому, что он хотел поставить такой неоднозначный памятник.

– А…

Хэвон молча слушала, мысли кружились внутри вихрем. Ынсоп какое-то время ничего не говорил, но потом нахмурился и сказал:

– Ах! Думаю, я расслабился. Всплыли сомнительные мысли.

– Что за мысли?

– Не скажу.

Он широко улыбнулся и отошел от могилы. Глядя на отдаляющуюся спину Ынсопа, она тоже двинулась дальше. Несколько странная прогулка. У нее было непонятное настроение, однако она не обращала на это внимание. Это был первый раз, когда Хэвон поднялась на заснеженную гору, и она подумала, что в такой день, как сегодня, нет ничего плохого, чтобы наткнуться на хижину и могилу неизвестного человека. Может быть, все это мираж во время сильных заморозков в зимних горах…

Когда они достигли вершины горы, то сразу увидели гребни соседних пиков. Ручей, достаточно замерзший, чтобы по нему можно было залезть, превратился в ледяной, сияющий на солнце водопад над скалами.

Они убрали снег с камня, сели рядом друг с другом, достали кофе и шоколад из рюкзака и принялись за перекус. Поля в Пукхён-ри, если смотреть с большой высоты, были похожи на раскрытый платок, а дом «Грецкий орех», книжный магазин и каток казались всего лишь точками на нем. Пейзаж, простирающийся к далекому городу вдоль национального шоссе и железной дороги, растянулся, как будто его можно было схватить.

– Здесь конец тропы! Тропы, которую планирует команда Чану. Разве нельзя просто следовать этому маршруту? Пока поднимаешься сюда, карта рисуется с первого взгляда.

Хэвон откусила плитку шоколада и указала пальцем вниз. Открывающийся вид на поля с высокой точки горы всегда завораживал ее и приносил чувство чего-то нового.

– Некоторое время назад я прочитал очень греющую душу статью, – сказал Ынсоп, сидевший рядом с ней, и мягко улыбнулся. – Восьмидесятилетний мужчина из Англии отправился в путешествие с путеводителем, который хранил у себя всю жизнь. Он прилетел в Германию и поехал в Баварию, место, где каждый год проводились музыкальные фестивали.

Хэвон слушала, обняв колени и жуя шоколадный батончик. Ее взгляд блуждал по полям под горами вдалеке.

– Хоть старик и шел по путеводителю, но все же заблудился в лесу. После двух дней скитаний ему удалось выбраться и показать людям свою странную карту… Это был справочник столетней давности, изданный сразу после Первой мировой войны. Назывался он «Прекрасный Байройт[37]». Самое смешное, что я чуть не заплакал, читая эту статью.

– Правда?

Когда Хэвон спросила это, Ынсоп рассмеялся.

– Это же очень трогательно! Наконец-то он добрался до места, где мечтал побывать всю жизнь. Это совершенно другой мир по сравнению с картами, которые он просматривал бессчетное количество раз…

Подумав об этом, она медленно кивнула.

– Вот как. Это грустная история.

Ынсоп вынул из рюкзака плед, накинул его на плечи Хэвон, и ей стало намного теплее. По какой-то причине в этот момент казалось, что она может рассказать все что угодно. Даже если это раскроет ее слабости перед Ынсопом.

– Я… Я всегда ненавидела историю о синей птице.

Он тепло посмотрел на нее.

– Ты идешь искать синюю птицу, которая, как говорят, приносит счастье. Сколько бы ты ни разыскивал ее, вернувшись домой, обнаружишь, что она сидит в клетке. Она всегда была рядом с тобой, а ты просто не знал этого. Люди не настолько глупы, чтобы этого не знать.

Стало немного грустно, когда она это сказала.

– Синяя птица далеко. Я вольна искать ее или не искать, но не хочу обманываться, что синяя птица была со мной с самого начала.

Затем она рассмеялась и словно вздохнула с облегчением.

– Ну, я думаю, старик, который взял путеводитель и отправился искать красивое туристическое место, был крутым, – ответил Ынсоп с улыбкой. – Хоть в конце концов он и не нашел Байройт.

– Почему?

– Он взял трактор и поехал на нем, потом перевернулся в поле. Старику ничего не оставалось, как лечь в больницу… Вот и конец статьи.

– Как так? – Хэвон нахмурилась, а затем разразилась смехом, и он тоже.

Сидя под ночным небом, она подумала, что если бы ей пришлось называть горную дорогу, по которой поднималась сегодня, то назвала бы ее «тропой Ынсопа», чтобы никто не знал. Даже Ынсоп не знал. Это может быть обычный горный путь, но для нее это была красивая и дружелюбная тропа. Когда она вернется в Сеул позже, даже если в Хечхоне сделают туристическую дорогу и она даст ей название, было ощущение, что тропка Ынсопа будет приходить на ум всякий раз, когда она будет вспоминать об этом городе. И мысль об этом заставила ее сердце сжаться.

– Скажи мне, если будет холодно. Спустимся, – сказал Ынсоп, и Хэвон покачала головой.

– Чуть позже. Когда еще я сюда приду.

Потом она замялась и сказала:

– О чем были твои сомнения?

– Зачем тебе?

– Я тоже… сомневаюсь. Может, мне первой рассказать?

Она не могла видеть лица Ынсопа и понять его выражение, зато могла почувствовать напряжение рядом с ним. Хотя, может, он был заворожен заснеженными горами, подумала Хэвон и спокойно сказала:

– На встрече выпускников ты сказал, что раньше я тебе нравилась. Но сейчас нет… Я подозреваю, что это может быть ложью. Может быть, до сих пор тебе нравлюсь? Вот что меня беспокоит.

Он молчал. Хэвон