Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 1 - Лика Русал"

Противоречивые чувства разрывали меня на части. С одной стороны – Джунхёк, его властная, почти пугающая забота, проницательный взгляд, от которого невозможно спрятаться. С другой – Доён, его игривая дерзость, способность заставить меня забыть обо всех правилах одним лишь прикосновением.

«Что со мной происходит? – думала я, глядя в окно.

До полнолуния оставалось всего несколько дней. И я вдруг поняла, что они станут самыми длинными в моей жизни.

Глава 9

Ночь окутала особняк плотной пеленой тишины. Я проснулась от тупой, пульсирующей боли в висках – той самой, что приходит без предупреждения и не даёт уснуть. В голове стучали маленькие молоточки, отбивая безумный ритм.

«Голова болит… – удивилась я про себя. – В последнее время слишком часто…»

Осторожно, стараясь не шуметь, я поднялась с кровати. В коридоре разливалась кромешная тьма – ни лучика света из‑под дверей, ни отблеска луны в окне. Я нащупала край покрывала и накинула его на плечи: по каменным плитам ползли сквозняки, холодные, как змеи.

Я шла на ощупь, вспоминая предостережения Джунхёка: «Будьте осторожны в полнолуние. В это время дом меняется». Но страха не было… Пол под ногами поскрипывал, словно предупреждая: «Не ходи. Остановись». Тени вдоль стен казались длиннее обычного, вытягивались в мою сторону, пытаясь коснуться. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь – то ли от холода, то ли от нарастающего беспокойства.

Но боль в голове не отпускала, и я упорно шла вперёд, к кухне – там, в шкафчике у окна, насколько я помнила, хранились травы, которые помогали от мигрени.

То ли атмосфера действовала на восприятие и нервы, то ли повороты особняка стали запутаннее. Я несколько раз свернула не туда, пока наконец не уловила слабый отблеск света в конце очередного прохода. Кухня.

Дверь оказалась приоткрыта. Из‑за неё пробивалась тонкая полоска желтоватого света от одинокой лампы под потолком. Я остановилась, прислушиваясь. Тишину нарушало лишь чьё‑то неровное дыхание – прерывистое, тяжёлое.

В воздухе витал слабый запах алкоголя и чего‑то ещё – горечи, усталости, одиночества. Я сглотнула. Что‑то подсказывало: за этой дверью меня ждёт нечто необычное.

Набравшись смелости, я толкнула дверь и так и застыла на пороге.

За столом, уронив голову на скрещённые руки, сидел младший Ли. Его обычно безупречный пиджак теперь оказался расстёгнут, галстук съехал набок, а волосы растрёпаны так, словно он не раз проводил по ним пальцами, пытаясь убрать отросшие пряди чёлки назад. Перед ним стояла наполовину пустая бутылка виски и стакан с янтарной жидкостью.

Я уже хотела бесшумно отступить назад, но тут Доён поднял голову. Красные, замутнённые алкоголем глаза поднялись с неохотой. Но он всё равно меня узнал.

– Уходи, – хрипло бросил наследник, не поднимая головы. – Нечего тебе тут делать.

Я заколебалась. Он выглядел… не так, как всегда. Не дерзкий, не насмешливый, не тот Доён, который играл со мной, забывая о том, что у живого человека есть чувства. Сейчас он был просто уставшим, разбитым молодым мужчиной, которому было больно.

– Я… – начала я, ступая чуть вперёд. – Я просто хотела взять травы от головной боли.

– От головной боли? – Доён горько усмехнулся. – О, поверь, малышка, у тебя ещё не было настоящей головной боли.

Он поднял стакан, но рука дрожала так сильно, что виски расплескался по столу. Жадный глоток вышел отрывистым, злым. Капля скатилась по подбородку, оставив тёмный след на белой рубашке.

Я стояла в нерешительности. Часть меня кричала: «Уходи! Это не твоё дело! Он пьян, зол, и завтра, протрезвев, будет презирать тебя за эту жалость». Но другая часть – та, что чувствовала чужую боль, как свою, – заставила подойти ближе.

– Может, вам помочь? – тихо спросила я, останавливаясь у стола.

– Помочь? – Доён резко поднял голову, в его взгляде вспыхнула прежняя дерзость. – Чем, птичка? Своей жалостью? Пустыми словами утешения? – Он попытался встать, но ноги не слушались, и наследник снова рухнул на стул. – Проклятье… – прошипел, сжимая кулаки. – Почему всё так? Почему я всегда… всегда второй?

Голос дрогнул. Доён отвернулся, стыдясь этой слабости, но я уже увидела блеск в глубине тёмных радужек – не от алкоголя, а от слёз.

– Простите, – пробормотала я, не зная, что сказать. – Я пойду…

– Нет, – он вдруг схватил меня за руку, почти болезненно. Несмотря на этот жест, я не чувствовала угрозы – только отчаянную потребность в ком‑то, кто выслушает. – Останься. Прости, малышка. Я правда… не прочь поболтать. – Доён отпустил мою руку и провёл ладонью по лицу, будто стирая маску, которую носил днём. – Отец… На очередных переговорах он даже не дал мне рта раскрыть. Просто кивнул своим людям: «Слушайте только мои распоряжения. Они в приоритете». И всё. Я сидел там… декорацией.

Доён взял бутылку и налил ещё виски, на этот раз осторожнее. Руки всё ещё дрожали, но он старался не показать этого.

– Отец держит меня на расстоянии, – продолжил он. – Контракты, сделки, даже встречи – всё мимо меня. Говорит, что я ещё молод, что мне нужно учиться. Но сколько можно? Я не ребёнок! – Наследник ударил кулаком по столу, но звук получился глухим, бессильным. – И самое мерзкое, я не могу даже злиться на него по‑настоящему. Потому что знаю: отец прав. Я не готов. Но… – его голос стал тише, – но что‑то в этой компании не так. Слишком гладко. Слишком прозрачно. Будто за этим фасадом скрывается что‑то большее. Я чувствовал это и при правлении деда, но тогда хотя бы отец не был столь строг.

Я молча слушала, не решаясь перебивать. Доён редко говорил так откровенно – обычно прятал свои чувства за насмешками и дерзостью. Сейчас же он оказался открыт, уязвим, и это делало его ещё более притягательным.

– Вы думаете, ваш отец… связан с чем‑то незаконным? – осторожно спросила я.

– Нет, – Доён скривился и покачал головой. – Не в этом смысле. Не мафия, не криминал. Что‑то другое. Что‑то… странное. Будто компания – это только верхушка айсберга, а под водой скрывается целая гора. И отец знает об этом. А я – нет. – Он сделал глоток виски, поморщился и поставил стакан на стол. – Иногда мне кажется, что отец специально держит меня в неведении.