Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 1 - Лика Русал"

Горячие губы едва коснулись моей шеи – лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по коже пробежали мурашки. Я попыталась отстраниться, но младший господин держал крепко, уверенно.

– Не надо, – прошептала я, хотя сама уже не была уверена, к чему относится это «не надо» – к его прикосновениям или к тому, что я начинала им поддаваться.

– Надо. Потому что ты уже чувствуешь то же, что и я.

Всего один удар сердца. И мир вспыхнул под напором губ. Поцелуй был неожиданным – не резким, не грубым, а каким‑то изучающе‑нежным, будто Доён проверял мою реакцию. Я замерла, пытаясь собраться с силами, чтобы оттолкнуть его, но тело почему‑то не слушалось. Вместо этого я почувствовала, как мои пальцы сжались на ткани дорогой рубашки, как губы дрогнули в ответ.

– Видишь? – прошептал Доён, чуть отстранившись. – Ты уже не сопротивляешься. Потому что это правильно. Это естественно.

– Это неправильно, – выдохнула я, но вышло неубедительно.

– Для кого? – усмешка Доёна вышла кривой. – Для господина Кима? Для правил особняка? Или для тебя самой?

Его пальцы снова скользнули по моей щеке, на этот раз чуть смелее. Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, но они разбегались под напором младшего господина, не привыкшего слышать слово «нет». В голове крутилось: «Нужно встать. Нужно уйти. Нужно оттолкнуть его». Но вместо этого я лишь глубже утопала в этом моменте – в тепле рук, в шёпоте голоса, в ощущении, что, возможно, впервые за долгое время я делаю что‑то по‑настоящему своё. То, чего так желала…

Постепенно Доён ослабил хватку. Я наконец смогла отстраниться, встала, поправила юбку, пытаясь унять дрожь в руках. Наследник же остался сидеть на диване, наблюдая за мной с лёгкой улыбкой – теперь уже не насмешливой, а какой‑то… изучающей.

– Я… я должна идти, – пробормотала я, отступая к двери.

– Конечно, – кивнул он. – Ужин ждёт. Но помни: я всегда рядом. И всегда готов показать тебе что‑то новое. – Доён сделал паузу, его взгляд стал пронзительным, почти обжигающим. – Знаешь, Соа, я слишком хорошо знаю девушек. Остаётся лишь одна загадка в каждой из вас.

Что‑то внутри меня дрогнуло. Против воли, повинуясь какому‑то необъяснимому порыву, я спросила:

– Какой секрет?

Явно довольный собой, наследник откинулся на спинку дивана, скрестил руки на груди и посмотрел на меня с холодной, почти жестокой усмешкой.

– С кем именно из нас – сын или отец – вы собираетесь переспать?

Слова ударили, как пощёчина. Я застыла, кровь отхлынула от лица, а затем прилила к щекам с новой силой. Воздух будто сгустился, стал тяжёлым, почти удушающим.

– Я… я не… – начала было я, но Доён привычно перебил, поднимаясь на ноги.

– О, не строй из себя невинность, Соа, – новый, равнодушный тон задевал ещё больше. – Ты не первая горничная, которая пытается пробраться наверх через постель. Вопрос лишь в том, кого ты выбрала. Отца? Он до сих пор кружит дурочкам головы… Или всё‑таки меня? Ты так мило краснеешь, когда изучаешь меня взглядом и думаешь, что я ничего не вижу.

Я отступила на шаг, чувствуя, как земля уходит из‑под ног.

– Вы ошибаетесь, – выдавила я. – Я никогда…

– Посмотрим, – Доён подмигнул, и в его глазах снова вспыхнули насмешливые искры. – Время покажет, кто из нас прав, малышка.

Я не ответила. Быстро развернулась и вышла из библиотеки, чувствуя, как горит лицо, как колотится сердце, как внутри всё смешивается – страх, возмущение, стыд и… странное, неестественное влечение к тому, кто буквально не желал признавать поражение. Последнее пугало больше всего.

Коридор плыл перед глазами, а шаги отдавались в ушах, словно удары сердца. Я уже не шла, а бежала к столовой, но мысли мои оставались там, в полутёмной библиотеке, рядом с мужчиной, который только что показал мне, что правила можно нарушать. И что, возможно, я сама этого хочу.

Глава 8

Выходной день. Особняк будто вымер: большинство горничных разъехалось по домам, гости давно покинули свои комнаты, и даже слуги, которым полагался отдых, предпочли провести его за пределами этих стен. Я тоже попыталась уйти – в очередной раз.

Стоя у главных ворот, я сжала кулаки, пытаясь преодолеть то странное сопротивление, что возникало каждый раз, когда я хотела покинуть территорию особняка. Воздух будто сгущался, становился плотным, почти осязаемым – он давил на плечи, затруднял дыхание. Ноги тяжелели, словно вспоминая о настоящем возрасте, а где‑то в глубине души поднималась волна паники: само пространство не желало меня отпускать.

«Это нелепо, – твердила я себе, стараясь дышать ровно. – Просто нелепо. Я не пленница. Я могу уйти, когда захочу».

Но реальность говорила об обратном. Я вздохнула, развернулась и пошла обратно к зданию. Никому ничего не сказав – побоявшись, что и тут меня начнут считать странной, – я направилась в сад.

Сад особняка Ли был прекрасен в любое время года. Сейчас, в разгар лета, он утопал в зелени: высокие кипарисы выстроились вдоль дорожек, клумбы пестрели пионами и розами, а в глубине виднелся небольшой пруд с лилиями и изящным мостиком. Я выбрала уединённую скамейку под раскидистым клёном, села и закрыла глаза, вслушиваясь в пение птиц и шелест листьев.

Я пыталась разобраться в собственных чувствах. Как бы ни привлекали тайны, странный шёпот и необъяснимые видения, но в первую очередь я оставалась женщиной… Со своими желаниями и слабостями. Оба господина Ли волновали меня, и я окончательно запуталась.

Джунхёк – холодный, властный, с этой аурой непререкаемого авторитета, от которого кружило голову. Его взгляд, короткий и точный, будто сканировал насквозь, заставлял искать новых встреч вопреки всякой логике. Когда старший господин проходил мимо, я неосознанно задерживала дыхание, ловила каждое его движение. Вспоминала ту сцену в ванной – его обнажённое тело, капли воды на коже, мускулы, перекатывающиеся под светлой кожей… Воспоминание обжигало, заставляло щёки пылать.

Доён – насмешливый, дерзкий, умеющий одним взглядом заставить кровь закипать в жилах. Он играл со мной и не стеснялся этого, но в этой игре было что‑то притягательное, почти гипнотическое. Его прикосновения – лёгкие, дразнящие – оставляли на коже невидимые следы. Я до сих пор помнила, как пальцы младшего господина скользили вдоль линии моего подбородка в библиотеке, как тепло