Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 2 - Лика Русал"

распахнулась резко, с грохотом ударившись о стену. Доён застыл на пороге. На нём не было лица: бледный, с расширенными глазами, он тяжело дышал, а пальцы, сжимавшие край дверного косяка, побелели от напряжения. В его взгляде смешались шок, ярость и какое‑то отчаянное неверие.

Моё сердце ёкнуло. Я сразу поняла: что‑то случилось. Что‑то серьёзное.

Джунхёк мгновенно выпрямился, его поза стала напряжённой. Он сделал шаг навстречу Доёну, голос прозвучал требовательно, с нажимом и явным переживанием:

– Сын?

Доён медленно переступил порог, закрыл за собой дверь. Его взгляд метнулся ко мне, потом к Джунхёку. Он сглотнул, будто пытаясь протолкнуть застрявший в горле ком, и хрипло, почти шёпотом, произнёс:

– Дневник прадеда пропал.

***

Переглянувшись, мы втроём поспешили покинуть кабинет. Джунхёк шёл впереди – собранный, сосредоточенный, его взгляд скользил по стенам и углам коридора, будто он искал какие‑то знаки. Доён шагал следом, сжимая кулаки; в его глазах плескалась ярость, а жилы на шее вздулись от напряжения.

– Кто бы это ни сделал, – процедил он сквозь зубы, – я найду и убью. Никто не имеет права так с нами играть. Мокёль или этот прихвостень с лисьими ушами, да хоть Ебосан какой заблудший!

– Доён, – тихо окликнула я, коснувшись его рукава, – не надо… В гневе ты можешь натворить глупостей.

– Надо, – отрезал он, резко обернувшись ко мне. Его глаза сверкнули, и мне показалось, что в них мелькнуло что‑то чужое, тёмное. – Мы не можем просто закрывать глаза на то, что кто‑то методично уничтожает всё, что может нам помочь. Это война, Соа. И мы уже в самом её эпицентре.

Я переглянулась с Джунхёком. Он едва заметно покачал головой, призывая к спокойствию, и сделал шаг вперёд, словно желая встать между нами. Человек привыкший контролировать любую ситуацию безошибочно видел, когда в нём нуждались.

– Дневник мог просто затеряться, – произнёс он ровным, почти металлическим голосом. Ни тени эмоций, ни намёка на волнение. Только холодная логика. – Или его перенесли в другое место. Не стоит делать поспешных выводов. Паника – худший советчик.

– Кому ещё выгодно, чтобы мы не знали, как справиться с Мокёлем? – я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. – Только ему самому.

Джунхёк остановился у лестницы, ведущей на верхний этаж. Тени от старинных светильников падали на его лицо, подчёркивая резкие черты, делая его ещё более суровым. Он стоял прямо, расправив плечи, – воплощение властности и непреклонности.

– Пойдём проверим кабинет Ли Хвана, – сказал он. – Возможно, всё это очередной морок и дневник найдётся в его стенах…

– … либо я не дурак и не слепец, как вам кажется и записок старого идиота обрекшего нас на жизнь с демонами там действительно нет, – огрызнулся Доён.

Джунхёк не ответил сыну. Но я видела, как сильнее напряглись мышцы спины под белой рубашкой.

Мы начали подниматься по лестнице. И чем выше мы поднимались, тем тяжелее становилось дышать – будто воздух сгущался, наполняясь предчувствием беды. Древесина под ногами слегка поскрипывала, а тени от светильников плясали на стенах, словно предупреждая об опасности. Я невольно схватилась за перила, пытаясь унять дрожь в руках.

– Слышите? – вдруг растеряв большую часть недовольства Доён приложил ладонь к уху.

Я прислушалась. Непонятные шипящие, потрескивающие звуки доносились не со стороны восточного крыла, в котором находился кабинет Ли Хвана, а со стороны…

– Западное крыло, – Джунхёк нахмурился. – Стоит проверить.

Махнув рукой, он первый направился туда, откуда доносились едва различимые звуки.

Мне не хотелось идти в закрытое крыло, помня о всех демонах, что там обитают и вспоминая свою первую встречу с Мокёлем. Дурное предчувствие не давало сделать вдох полной грудью, но я заставляла ноги плестись вперёд, мысленно уверяя себя не накручивать страхи там, где их нет.

Но всё оказалось даже хуже, чем я могла предположить…

Как только мы вышли на площадку верхнего этажа, я не сдержала крик.

В коридоре перед нами полыхали листы – вырванные из дневника, они горели неровным синим пламенем, будто пропитанные какой‑то странной субстанцией. Рядом догорала чёрная кожаная обложка – от неё поднимался едкий дым с запахом серы, от которого защипало в глазах и запершило в горле.

А прямо напротив, на фоне большого белого экрана для проектора, непонятно откуда взявшегося посреди коридора, болтался токкэби. Я бы и не узнала этого духа сразу, но что-то внутри безошибочно подсказало, что именно о нём мне рассказывал Джунхёк. Токкэби выглядел как безобидный старик – седые волосы, морщинистое лицо, простая одежда. Но сейчас его тело безвольно висело на верёвке, затянутой петлёй на шее. Глаза были широко раскрыты, взгляд остекленел, а на губах застыла странная, почти насмешливая улыбка.

Джунхёк по инерции, не раздумывая, рванулся ко мне и прижал к себе, закрывая своим телом. Доён мгновенно оказался рядом, спиной к нам, закрывая от возможной опасности. Весь готовый к атаке… сосредоточенный.

– Спокойно, – тихо произнёс Джунхёк, но я чувствовала, как напряглись его мышцы, как участилось дыхание. – Соа, не смотри туда.

– Но… – я попыталась вырваться, но он держал крепко, почти до боли. – Мы должны помочь ему! Вдруг он ещё жив?

– Уже поздно, – голос Джунхёка звучал глухо, отстранённо. – Он мёртв. И это послание. Для нас. Кто‑то хочет, чтобы мы знали: он следит за каждым нашим шагом.

– Мокёль, – Доён не сдерживаясь выругался в голос.

И в этот момент где‑то в глубине коридора щёлкнул механизм, и проектор включился сам по себе. Яркий луч ударил в экран – наполовину закрытый телом токкэби, он всё же позволял разглядеть изображение.

На белом фоне появилась видеозапись. Чёткая, яркая, сделанная кем‑то намеренно. Я увидела себя – на смятых простынях, с закрытыми глазами, а надо мной – Доён. Его руки на моих плечах, его лицо искажено не страстью, а чем‑то тёмным, чужим. Тот самый момент, когда он был под влиянием Мокёля…

Я задохнулась от ужаса и стыда, отпрянула от Джунхёка, закрывая лицо руками. Горячие слёзы покатились по щекам, обжигая кожу. Внутри всё оборвалось, словно кто‑то вырвал сердце из груди. Я почувствовала себя грязной, осквернённой, словно меня вываляли в помоях.

– Нет… – прошептала я, качая головой. – Нет… этого не должно было случиться…

Доён резко обернулся. Его лицо на мгновение исказилось от шока, но тут же стало жёстким, каменным. Желваки заходили в плохо скрываемой ярости.