Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 2 - Лика Русал"

Джунхёк замер. Его глаза расширились от шока – он не знал об этом случае. Я закусила губу, чувствуя себя виноватой. Не рассказала ранее, не успела…

– Что? – тихо переспросил Джунхёк, переводя взгляд с Доёна на меня. – Ты падала из окна? И Доён знал об этом, а я – нет?

В его голосе не было злости, только тихая печаль. Он словно подумал, что я больше доверяю его сыну, чем ему самому. Этот вывод, видимо, причинил Джунхёку боль – я заметила, как дрогнули губы, прежде чем он снова взял себя в руки.

– Я не хотела тебя беспокоить, – прошептала я. – Всё обошлось, Юнхи успел меня подхватить…

– При каких обстоятельствах это произошло? Ты оступилась? Напал Мокёль?

Вспомнив те эмоции, что испытывала перед почти добровольным прыжком, а также всё, что случилось до… я замотала головой.

– Метка передаёт влияние Мокёля, – только и выдавила я. – Я не хотела прыгать…

– Понятно, – Джунхёк медленно кивнул, но взгляд остался задумчивым, отстранённым. Он знал о влиянии метки. Иначе бы удивился. А так… так он просто принял мой ответ. – Что ж, по крайней мере, мы знаем, что кицунэ не всегда действует против нас. Хотя доверять ему всё равно нельзя.

Он подошёл к столу, бездумно прошёлся длинными пальцами по корешкам нескольких папок с документами. Я невольно засмотрелась, провожая его жест взглядом.

– Доён, – произнёс Джунхёк, не поднимая глаз, – сходи в кабинет деда. Принеси дневник с записями о Камне Равновесия. Раз артефакт теперь у нас, пора понять как именно им воспользоваться.

Доён кивнул и направился к двери. Прежде чем выйти, он обернулся и едва заметно подмигнул мне. Этот жест был коротким, почти незаметным, но Джунхёк его уловил – его брови слегка дрогнули, но он ничего не сказал.

Как только дверь за Доёном закрылась, в кабинете повисла напряжённая тишина. Джунхёк стоял у стола, слегка склонив голову, прислушиваясь к чему‑то внутри себя. Я же не могла усидеть на месте.

Сердце забилось чаще – я вдруг остро ощутила, как сильно скучала по нему, как ждала его возвращения всё это время. Страх, видения, кошмары – всё отступило перед простым желанием оказаться рядом с ним, почувствовать тепло, убедиться, что Джунхёк здесь, настоящий, живой.

Я медленно поднялась с кресла и сделала несколько шагов к нему. Джунхёк поднял глаза – в них мелькнуло что‑то неуловимое, почти уязвимое, но тут же скрылось за привычной маской сдержанности.

– Джунхёк… – осторожно начала я, запнулась и, пытаясь скрыть неловкость, поспешно добавила: – Как прошла деловая поездка? Удалось усмирить недовольных рабочих и партнёров?

Он слегка приподнял бровь, и в уголках его губ промелькнула едва заметная улыбка.

– Всё улажено. Но меня больше радует другое… Ты больше не обращаешься ко мне на «вы». – Он сделал небольшую паузу, и в его голосе прозвучало едва уловимое удовольствие. – Ни наедине, ни даже в присутствии Доёна.

Я замерла, осознав его слова. Щёки мгновенно залила краска смущения.

– Я… я не заметила, – пробормотала, опустив взгляд. – Просто… так вышло.

– И мне это нравится, – с неприкрытой нежностью произнёс Джунхёк.

Моё сердце пропустило удар. Я подняла глаза и встретилась с его обжигающим взглядом.

– Джунхёк… – снова повторила я, протягивая руку.

Пальцы едва коснулись его рукава – лёгкое, робкое прикосновение, в котором было всё: и тоска, и облегчение, и невысказанная привязанность. Но, прежде чем я успела придвинуться ближе, он мягко, но решительно отстранился.

– Соа, не надо.

Джунхёк стиснул зубы, а затем медленно закатал рукав рубашки до локтя. На внутренней стороне предплечья, чуть выше вены, темнела метка – такая же, как и у Доёна и меня. Она слабо мерцала, будто пульсировала в такт его дыханию.

– Иногда я чувствую её влияние, – Джунхёк смотрел мне прямо в глаза. – Она шепчет, искушает, пробуждает то, что должно оставаться под замком. И я… могу быть опасен для тебя, Соа. Не стоит провоцировать все те… тёмные желания, что она во мне будит.

Я застыла, вглядываясь в узор. Слишком хорошо я понимала, о чём он говорит. Эта метка – постепенно искажает волю, подменяет чувства, вытаскивает наружу самое тёмное. Мы с Доёном успели оценить её влияние на себе. В разной степени, но в обоих случаях весьма разрушающих… И сейчас Джунхёк сознательно отступал, чтобы защитить меня – не от кого‑то другого, а от самого себя.

В груди защемило. Благодарность, грусть и что‑то ещё, более глубокое и сильное, смешались в один клубок. Он мог бы воспользоваться моментом слабости, мог бы поддаться – но вместо этого предупреждал, отстранялся, ставил мою безопасность выше собственных желаний.

– Ты думаешь, я боюсь, Джунхёк?

– Я не хочу, чтобы ты боялась, – он опустил рукав, скрывая метку. – Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Даже если для этого мне придётся держаться подальше.

Его слова ударили по сердцу. Я сжала пальцы в кулаки, пытаясь унять дрожь. Хотелось крикнуть: «Не надо! Не отталкивай меня!», но я лишь молча кивнула. В горле стоял ком.

– Ты всегда ставишь других выше себя, – сказала я наконец. – И это… восхищает меня. И пугает. Потому что я не хочу, чтобы ты жертвовал собой ради меня.

Джунхёк слегка улыбнулся.

– Возможно, именно поэтому я и должен это делать. Чтобы ты, Соа осталась той, кто видит во мне не только проклятого, но и человека.

Он сделал шаг ко мне – всего один шаг – и его рука дрогнула, словно собираясь коснуться моего лица. Но вместо этого Джунхёк резко сжал зубы, как от внезапной боли, и резко отвернулся.

– Если бы ты знала, какие мерзости нашёптывает, внушает мне эта дрянь… – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Я не хочу всё испортить, опорочив тебя подобной связью.

Я стояла, замерев, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и нежности. Мне хотелось подойти, обнять его, сказать, что никакие проклятия не могут изменить то, что я чувствую…

Но в этот момент за дверью послышались шаги – Доён возвращался. Джунхёк мгновенно принял свой обычный сдержанный вид, отступил на шаг, словно между нами ничего и не произошло. Но я всё ещё чувствовала тепло его взгляда, слышала его слова – и знала, что этот разговор далеко не окончен.

Дверь