Читать книгу - "Ценнее времени - Алисия Райт"

класса намерена продолжать обучение в других городах. Кто-то едет ближе к северу, кто-то желает покорить столицу, а кто-то и вовсе хочет поскорее устроиться на работу, вдоволь насытившись учебой.

Я же приняла решение поступать в нашем городе в экономический. Уезжать я не особо хотела. Здесь моя семья, несносная Илонка, которая уже вымахала и в свои шестнадцать выглядит также как я. Танька тоже решила поступать в этот же ВУЗ, что и я, вот только специальность у нее будет другая. Что касается Андрея, то и он хочет подавать документы здесь. Мы это давно уже обсуждали, и я очень рада, что все так удачно складывается.

Андрей заехал за мной в субботу утром. Рев его мотоцикла я услышала раньше, чем выглянула в окно. Он стоял внизу, у подъезда, в расстегнутой кожаной куртке. Я выскочила на улицу, на ходу застегивая ветровку, и он протянул мне шлем — черный, с царапиной на боку, который уже стал мне как родной.

— Куда? — спросила я, забираясь позади и обнимая его за пояс.

— Увидишь.

Андрей не любил говорить заранее. Просто заводил мотоцикл, и мы ехали. Сначала по знакомым улицам, мимо школы, мимо рынка, где бабушки продавали ягоды и прочее со своего огорода, потом через мост, потом дальше, за город, где дома становились ниже, а заборы длиннее, и наконец асфальт сменился грунтовкой, и мы покатили по пыльной дороге, оставляя за собой шлейф серой пыли.

По этой дороге мы с ним ехали впервые, но я доверяла его выбору. Куда бы мы не приехали — он рядом.

Я увидела перед нами прекрасный пейзаж, как с картины. Высокая ива стояла на берегу маленькой речушки, в стороне от дороги, за полем, которое летом зарастало высокой травой. Андрей сказал, что нашел это место пару дней назад, когда катался один, без меня, просто чтобы проветрить голову, и ехал туда, куда глаза глядят. Ива была старая, огромная, с ветвями, которые свисали до самой земли, как занавес. Под ней было темно и прохладно даже в жару, и пахло водой и зеленью.

Мы подъехали ближе, слезли с мотоцикла, и я сразу пошла к корням, которые выпирали из земли, образовывая что-то вроде природной скамьи. Андрей присел рядом, вытянул ноги, и мы замолчали, совсем не чувствуя неловкости.

Это прекрасное место стало нашим местом. Тем, куда мы стали приезжать регулярно.

Здесь мы проводили выходные. Иногда просто сидели, иногда приносили с собой бутерброды и газировку, иногда я притаскивала учебники, потому что, как ни крути, а контрольные никто не отменял.

Однажды, в конце мая, мы готовились к алгебре. Я решала задания, а Андрей, который математику знал хуже меня и не особо любил, смотрел на воду и молчал. А потом вдруг взял мой блокнот, вырвал листок и начал что-то писать. Я не смотрела, думала, он что-то черкает по делу. А когда закончила с заданием и подняла голову, он протянул мне листок.

Это было стихотворение. Короткое, написанное его неуклюжим почерком, но с чем-то таким личным, от чего у меня перехватило дыхание. Оно было про иву. Про воду. Про то, как он смотрит на меня и не может насмотреться.

— Сам что ли сочинил? — спросила я, хотя ответ и так прекрасно знала.

— Сам, — буркнул он, слегка краснея. — Не смейся.

Я и не смеялась. Я поцеловала парня в щеку, сложила листок и убрала в карман, а потом хранила его дома, в своей полке.

С тех пор, каждый раз приезжая сюда, к уже нашей иве, Андрей писал мне новое стихотворение. Иногда сам читал, а иногда, если в нем было что-то смущающее его — просто предавал мне. Его строки всегда трогали до глубины души, особенно, когда я перечитывала их вновь и вновь, когда его не было рядом. Я не показывала стихи никому, даже Таньке. Это было только наше. Личное…

_______________

Выпускной настал незаметно. Как всегда и бывает — ждешь его год, а потом вдруг бац, и вон он, уже сегодня.

Платье мне сшила соседка — тетя Оля с пятого этажа, которая когда-то работала в ателье, а теперь шила на дому. Мама договорилась с ней еще в апреле, и все это время я ходила на примерки, стояла на табуретке, пока тетя Оля обкалывала ткань булавками и ворчала, что я верчусь.

Платье получилось очень красивым, прям как из журнала. Темно-синее, с открытыми плечами и легкой юбкой, которая разлеталась, когда я кружилась. Мама даже расплакалась, когда я его впервые надела. Тетя Оля гордо заявила, что это одна из ее лучших работ. А я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Из отражения на меня глядела не та Светка в школьной форме, а симпатичная девушка, которая вот-вот ворвется во взрослую жизнь.

Андрей пришел на выпускной в костюме отца. Темно-серый, немного великоватый в плечах, но он оставил ее не застегнутым, и это сгладило разницу. Я знала, почему он не купил новый — в семье не было лишних денег. Его маме лучше не становилось. Все, что было, уходило на лечение. Они продали машину, телевизор, что-то еще, о чем он не рассказывал. Андрей не хотел говорить об этом, и я не лезла с расспросами. Просто видела, как он вытянулся за год, как стал собраннее и немного замкнутее, когда уходил в себя.

Я стала чаще звать его к себе на обед. Просто так, без повода. Мама всегда была рада. Она почему-то сразу полюбила его, еще с той зимы, когда я впервые их познакомила. С отцом было сложнее. Он никак не принимал Андрея, даже как одноклассника, который просто зайдет на полчаса помочь с домашкой. Но позже, узнав его лично и когда тот удивил его тем, что собственноручно сумел собрать мотоцикл из абы-чего, как любила выражаться я, перестал быть таким категоричным, хоть и до сих пор относился к присутствию Андрея у нас дома настороженно.

А Танька… С Филипенко они провстречались лишь до первого лета. А потом он уехал в лагерь, где познакомился с другой. Просто переключился, без объяснений, без извинений. Танька узнала об этом от подруги, которая была в том же лагере, и весь июль проплакала. Я писала Андрею письма и параллельно успокаивала ее. Я говорила, что Этот Филипенко не стоит ее слез. Что таких, как этот поганец Илья, пруд пруди. Что она найдет лучше. Танька слушала, кивала, вытирала нос, говоря, что понимает это, но потом снова плакала.

Теперь она не такая.