Читать книгу - "Ценнее времени - Алисия Райт"

и в них показалось что-то такое, чего я не видела раньше. — Почему ты не сказала, что у твоего отца работает этот… Толик.

— Я не знала! — повысила голос я. — Я впервые об этом слышу! И впервые за год вижу этого… Толика.

— Ладно.

Какое-то время мы шли молча. Каждый ел свое мороженое, и каждый, пусть того не желая, но думал об этом Толике, черт бы его побрал.

Вокруг играла музыка, люди смеялись, где-то на аттракционах кричали, но я будто ничего не замечала, погруженная в то, что произошло. Я посмотрела на Андрея. Его взгляд был устремлен под ноги, голова опущена, он также ничего не видел и не слышал.

Он ревновал. Впервые за все время ревновал.

— Ты не доверяешь мне, — сказала я тихо.

— Дело не в доверии, — он покачал головой. — Дело в том, что ты не сказала. Могла бы сказать. Но не сказала.

— Я. Не. Знала.

Сколько мне еще это нужно повторить, чтобы он понял?

— Ладно, — он махнул рукой. — Пойдем.

— Куда?

— Домой. Я провожу тебя.

— Андрей…

Но он уже шел вперед, не оборачиваясь. Я пошла за ним, чувствуя, как внутри нарастает странное чувство. Не злость и не раздражение, хотя, быть может и они…

До самого моего дома мы не проронили ни слова. Он не взял меня за руку, как делал всегда, когда мы гуляли. Не посмотрел на меня. Просто шел рядом, и между нами будто встала стена, которую я не знала, как сломать.

У подъезда он остановился.

— Пока, — сказал он.

— Андрей, подожди…

Но он развернулся и пошел. Я смотрела ему в спину и чувствовала, как горло сжимается от слез. А потом услышала за спиной шаги.

— А он не в духе, да?

Я обернулась.

Толик.

Он стоял в нескольких метрах, сунув руки в карманы, и смотрел на меня с тем же странным выражением, которое мне не нравилось.

— Ты что здесь делаешь? — спросила я, быстро вытирая глаза.

— Да так, — он пожал плечами. — Мимо проходил.

— Ясно, — безразлично отозвалась я, не глядя на парня. Сделав шаг в сторону подъезда, услышала слова Толика:

— А что это с ним? Ревнует, что ли?

— Не твое дело.

— Ага, — он усмехнулся. — Значит, ревнует.

Я не ответила. Мне хотелось уйти, но ноги не слушались. Толик подошел ближе.

— Слушай, — сказал он тихо, — я не хотел ничего плохого. Правда. Просто передал, что просили. А он… ну, бывает. Не переживай.

Толик улыбнулся так легко, как будто мы были старыми друзьями. В горле застрял ком, и я не зная, что сказать.

— Хочешь знать жалел ли я о том, что так и не пригласил тебя на танец?

Я взялась за ручку двери, почувствовав, что нужно уходить. Сейчас же…

— Да, — добавил он. — Сразу ведь понял, что ты хотела этого. Сглупил. Думал, подожду немного… — он не договорил.

Я обернулась, а он, глядя вниз, ухмылялся каким-то своим мыслям.

— Пока, — сказала я и закрыла за собой дверь.

Уже в комнате я прислонилась к стене и сползла на пол.

— Эй, ты чего? — донесся голос Илонки, но я ее не замечала.

Андрей ушел.

Толик решил сказать мне все это сейчас.

— Светка, але! Прием…

Зачем?

И главное, что мне делать с этими его словами?

Глава 15

Андрей.

Я знал, что ее вины нет в том, что этот мерзкий тип работает у ее отца. Знал это, понимал это… Но что-то мерзкое расползалось внутри и скручивалось в ядовитый ком с желчью. От одного лишь вида этого Толика, всего из себя такого модного, накаченного, в московских шмотках стало мерзко.

На кого я злюсь? На него? За то, что этот павлин посмел приехать и подойти к моей девушке? На Свету? За то, что заговорила с ним, не отошла… или же на себя? Да! Да-да-да, я злюсь на себя! На этого жалкого мальчишку, который ходит в одной протертой куртке уже три года. Который не может ей ничего купить, кроме этого рожка… Который не приводит ее домой, чтобы она не видела всего того ужаса, в который превратился мой дом.

Дома меня встретил отец.

— Где она? — тихо спросил я, разуваясь.

— Спит.

Голос отца был уставшим, как и его вид. В последний год он особенно сдал, сильно похудел. Это все нервы. Мы оба переживаем за нее. И оба видим, как ее самочувствие становится все хуже день ото дня…

Мама уже не выходила из квартиры. Не помню, когда она улыбалась в последний раз. Здесь, дома, никто из нас больше не мог улыбнуться. Лишь встречи со Светой держали меня на плову… если бы не она, я бы стал таким, как отец.

— Пойдем, — отец кивнул на кухню, и когда я прошел, закрыл за нами дверь.

Я уже понял, что разговор нас ждет серьезный. И повод у него совершенно не веселый.

— Сегодня у нее снова был приступ, — начал он, опустив голову на ладонь. Я сглотнул. Плохо. Очень плохо…

— Доктор же сказал…

— Да. Лекарство не помогает. Нам придется улететь раньше.

— Раньше? — подался вперед я. — Насколько?

Отец поднял вымученный взгляд на меня, медленно выдохнул.

— Я выставил квартиру на продажу.

Я замер. Замер словно вкопанный. Неужели настолько раньше? Отец говорил, что нашел клинику в Германии. Врачи там готовы взяться за лечение мамы, в случае, если все остальное не будет иметь результата…

— Уже? — сорвалось с моих губ.

Внутри все оборвалось, когда отец тяжело кивнул.

— Боюсь, сын, медлить больше нельзя.

Ночь я не спал. Думал о матери. Слышал их с отцом разговор о скором перелете и замирал, прислушиваясь к ее мучительному кашлю. Отец тоже плохо спал. Впрочем, как все последнее время.

Утром первого сентября я, как и все, пошел на занятия, которые уже начались. Вот только я шел в университет не учиться. Я шел забрать свои документы. Вот так ирония — отчисляюсь, не проучившись и дня.

А потом я пошел к ее корпусу. Мне надо было ей о многом рассказать. А я даже не знал с чего начать. Как сказать Свете, что я вот-вот уеду. Улечу. А на сколько? А когда вернусь? Я сам не знал ответа на эти вопросы, и что я мог бы сказать ей?

Из университета начали выходить студенты. Счастливые, радостные. Первый день учебы всегда такой. Новые знакомства или встречи с уже знакомыми ребятами, обсуждения общих тем… веселье. В общем, все то, что решило обойти меня стороной.

Губы чуть дрогнули, а внутри словно вспыхнуло