Читать книгу - "Ценнее времени - Алисия Райт"

Я медленно повернула голову в сторону Андрея. Он тоже смотрел на меня. У меня перехватило дыхание.

В полутьме его глаза казались темными и глубокими, и в них было что-то такое, от чего у меня внутри все переворачивалось. Мы смотрели друг на друга, кажется, целую вечность, или всего секунду, не знаю. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно на задних рядах.

Я не думала о Филипенко. Не думала о Назарове. Не думала о Таньке. Я думала только о том, что Андрей сейчас рядом, что он смотрит на меня так, как не смотрел никто и никогда, и что мне хочется протянуть руку и коснуться его — просто чтобы убедиться, что он настоящий.

И я коснулась.

Мои пальцы дотронулись до браслета, проводя по нему, затем легли на его руку, лежащую на подлокотнике. Он вздрогнул — едва заметно, но не отстранился. Наоборот, медленно повернул ладонь вверх, и наши пальцы переплелись. Его рука была теплой, немного шершавой от мозолей, и я чувствовала, как под кожей бьется пульс — быстрый-быстрый, как и у меня.

И в этот момент слева раздался смех.

— Смотри-ка, — оглушающе громко в тишине зала, сказал Назаров. — Прудникова-то, оказывается, не просто так его притащила. Она его, что, за ручку держит, чтоб не сбежал?

— Ой, — подхватил Илья. — Прямо как в кино. Давайте еще поцелуйтесь.

Кто-то с рядов ниже обернулся. Я почувствовала, как лицо заливается краской. Пальцы разжались сами собой, и я отдернула руку, будто обожглась.

— Заткнитесь, — прошипел Андрей, подаваясь вперед, чтобы видеть парней. В его голосе было столько холода, что даже я невольно вздрогнула.

— Ой-ой, — не унимался Назаров. — Боимся.

— Может, вам выйти? — вмешался чей-то взрослый голос с ряда позади.

Илья и Никита заржали, но больше ничего не сказали.

— Свет, — прошептала Танька, — не обращай внимания.

А я не могла не обращать. Они правы. Что я вообще сделала? Зачем вот так?

Уставившись на экран, я не видела ничего, потому что глаза жгло от слез. Не от обиды. От злости. Вот только я пока не понимала на кого именно.

— Мне нужно выйти, — прошептала я, глядя перед собой и быстро поднялась. Не дожидаясь ответа ни Андрея, ни Таньки, поспешила к выходу, чувствуя, как спину прожигает ни один взгляд.

Уже в фойе я остановилась, и вдруг поняла: то, что я почувствовала к Андрею — уже не дружба. Совсем не дружба.

Глава 13

Почти сразу из зала кинотеатра выскочил и Андрей. Он подошел ко мне, не сразу решившись посмотреть мне в глаза. В коридоре было ярко и от этого контраста с темнотой зала, я никак не могла прийти в себя. Щеки все еще горели.

— Пойдем отсюда?

— Идем, — согласилась я.

Мы вышли на улицу. На часах еще не было и восьми, но январское небо уже налилось чернотой, и только где-то на западе, за домами, тлела узкая полоска заката — розовая, как след от бенгальского огня, который мы с Илонкой так любили. Идти по привычному парку или по центральным улочкам не хотелось, и я предложила прогуляться вдоль берега.

Андрей кивнул, и мы пошли молча. Снег скрипел под ногами, редкие прохожие обгоняли нас, торопясь по домам, и вскоре городская суета осталась позади.

Мы вышли к заливу.

От сильного восточного ветра захватывало дух, и я поглубже спрятала нос в шерстяной шарф.

Мы шли близко, и рука Андрея была совсем рядом, но я не решалась коснуться первой. И тут я почувствовала, как его пальцы легко, будто невзначай, скользнули по моей ладони. Он просто коснулся, как будто спрашивая разрешения. Мгновение, другое — и я сама развернула ладонь навстречу. Тогда он медленно, очень медленно переплел свои пальцы с моими, и от этого стало чуть теплее, хотя мороз, кажется, только усилился.

Вечером залив казался особенно красивым, словно перед нами какая-то арктическая пустыня: из-за недавнего шторма прямо на песчаной косе выросли огромные, подсвеченные луной ледяные торосы, похожие на обломки хрустального замка. Они громоздились друг на друга, острые, сине-белые и такие необычные.

Дальше, на берегу, сиротливо чернели перевернутые вверх дном рыбацкие лодки, укрытые брезентом и припорошенные снегом. Порывы ветра трепали края брезента. Вокруг не было ни души — только гул наползающих друг на друга льдин, и мы вдвоем среди этой суровой, застывшей красоты.

Мне всегда нравилось здесь гулять. Неважно, зимой или летом, с Танькой или проказницей Илонкой, но сейчас я вдруг поняла, что мне здесь нравится в разы больше. Несмотря на холод, который пробирался под куртку, несмотря на ветер, от которого слезились глаза. Или, может, именно благодаря всему этому. В городе было не так ветрено и прохладно, но там и не было этого простора и тишины. Здесь мы могли быть собой, без чужих взглядов, без этих дурачков Филипенко и Назарова, без их дурацких насмешек.

— Жаль, что зимой здесь нет кораблей, — сказала я, глядя на темную полосу воды, которая виднелась за торосами.

Андрей обернулся ко мне. В свете луны его лицо казалось бледным, а голубые глаза выглядели темнее обычного.

— Чем тебе не корабли? — он кивнул в сторону нескольких укутанных брезентом лодок.

— Нет, — улыбнулась я. — По весне здесь все иначе. Много рыбаков, грузовых суден, все живое.

— Вот бы однажды прокатиться, — сказал он тихо.

— На корабле?

— На корабле. Или просто… уплыть куда-нибудь. Далеко.

Он замолчал, и я поняла, что он думает не о море. О маме. О доме, где в воздухе висит запах лекарств. О кашле, который он слышит каждую ночь, и от которого замирает собственное сердце. О том, что он не должен знать в свои пятнадцать.

Я сжала его руку крепче.

— Когда-нибудь, — сказала я. — Все возможно.

Мы пошли дальше вдоль берега. Ветер дул в спину, подгоняя нас. Здесь было все красиво: лед, небо, и мы.

Мне хотелось, чтобы Андрей перестал грустить. Я понимала причину его печали и знала, что не смогу ее убрать, не в моих это было силах, но хотя бы здесь и сейчас, на этом пустынном берегу, я могла вытащить его из собственных мыслей. Хоть на полчаса. Хоть на десять минут. Поэтому я принялась рассказывать ему наши с Танькой приключения. Приключения, что тянулись с самого детского сада, когда мы были маленькими и глупыми, а мир казался огромным и полным возможностей.

— Однажды я стащила из дома коробок спичек, — начала я, и Андрей повернул ко мне голову. В его глазах мелькнуло любопытство. —