Читать книгу - "Ценнее времени - Алисия Райт"

что-то теплое и светлое, когда из дверей показалась она — моя Светка. Они шли с Танькой под руку, бурно обсуждая какую-то новость. Наверняка Танька как раз делилась тем, с кем ей предстоит учиться… или говорила, какие сложные темы будет изучать. Или жаловалась на объемы математики, которую в школе она, между прочим, ненавидела. И тут Танька замолчала и указала пальцем в сторону. Сперва я подумал, она увидела меня, но нет. Я стоял поодаль возле самой калитки. А там, куда она указывала стоял…

Нет!

Ярость внутри вспыхнула как пожар на занавеске от брошенного окурка. Толик! Опять этот мерзкий смазливый тип. Теперь еще и здесь? Да чего ему надо здесь?

Я видел, как он подошел к девчонкам. Видел, как что-то им сказал. Светка ответила. Танька, бросив пару слов, махнула рукой и пошла в мою сторону, а я… я развернулся и быстрым шагом ушел прочь.

Не хочу их видеть. Не хочу знать, что ему от нее надо…

Дома я обнаружил мать на кухне. Она выглядела… плохо. Не потому что на ней была помятая ночнушка и заштопанные шерстяные носки. А потому что в ее глазах не было прежней жизни. Она смотрела на меня, но не видела… вернее видела, но не так. Совсем не так, как смотрела на меня еще всего полгода назад.

— Мам, — прошептал я.

— Андрюшка.., — на мгновенье взгляд ее прояснился. Она улыбнулась, а потом скривилась от боли. Глаза ее закрылись, а из горла послышался разрывающий сердце кашель.

— Тише, мам, тише, — я посадил ее на стул. Из комнаты примчался отец. — Все хорошо… — я положил голову на мамино плечо, обнимая ее.

Все обязательно будет хорошо. Ты поправишься. Обязательно поправишься. Она же так сказала…

Бессонная ночь и усталость дали о себе знать. Я заснул до самого вечера. А проснувшись, понял, что все же должен поговорить со Светой.

Вот только она, по всей видимости, нашла беседу с Толиком куда интереснее меня, иначе как объяснить тот факт, что они оба сидели на скамье у ее подъезда и о чем-то говорили?

Я сжал кулаки. Остановился дальше, чтобы они не видели, и чтобы не мешать этой парочке.

Неужели они провели весь день вместе?

Эта мысль буквально вывела меня из себя.

Плевать. На все. На нее, на них, да на всех…

Я должен думать лишь о маме. Только она, она и отец по-настоящему любят меня.

Оставив их позади, я бросился в свой двор. Мотоцикл стоял у гаража. Сам гараж больше не принадлежал нам. Мы его продали еще в том году. Светке я не говорил, чтобы она не жалела ни меня, ни мою семью. Да и не хотелось, чтобы в ее глазах я прослыл бедняком.

Я завел двигатель. Рев мотора заглушил и мысли, и обиду, и тупую боль где-то в груди. Я выехал со двора и погнал. Куда глаза глядят. Только не к иве. Туда я не мог. Не сейчас, когда в голове стояла картинка моей Светки с этим увальнем.

Серая дорога пролетала под колесами. Я вжимал газ, и стрелка спидометра ползла вверх. Ветер бил в лицо так, что слезились глаза. Мне было плевать. Пусть слезятся. Пусть все горит.

На повороте мотоцикл повело. Я почувствовал, как заднее колесо теряет сцепление с асфальтом, как руль выворачивается из рук. Мир накренился, небо ушло в сторону, дорога встала дыбом. Рефлекторно я успел скинуть скорость, спасибо отцу, который учил меня водить, и мотоцикл выбросило на обочину. Я приземлился на бок, проехался по гравию, чувствуя, как горит нога, как рвутся джинсы, как что-то острое впивается в кожу.

Лежал на спине и смотрел в небо. Оно было синее, чистое, спокойное. Где-то рядом дымился мотоцикл. Я попробовал встать, нога тут же отозвалась резкой болью. Выругавшись сквозь зубы, я остался лежать.

Мимо проехала машина, но не остановилась. Вторая. Третья. Никому не было дела до пацана на обочине.

Я не знал, сколько пролежал. Может, час. Может, больше. Стало холодать. Я поднялся, опираясь на руки, доковылял до мотоцикла. Тот, слава богу, завелся. Я доехал до дома на первой скорости, стиснув зубы, чтобы не выть от боли.

Дома я ничего не сказал. Просто прошел в свою комнату, а когда в родительской спальне погас свет, я тихо прокрался на кухню, достал аптечку и так же тихо вернулся к себе. Промыл рану и как смог перевязал ногу. Пусть криво, но кровь остановилась.

Несколько дней я лежал дома. Нога болела, но на уговоры отца обратиться в больницу я не поддавался. Больше меня мучило другое. То, что было внутри. Я смотрел в потолок и думал о ней.

На третий день в комнату зашел отец. Он сел на стул рядом с кроватью, посмотрел на мою забинтованную ногу, потом на меня. Долго молчал.

— Вы поссорились? — спросил он наконец. — Со Светой?

Я отвернулся к стене.

— Нет, — сказал я. — Ничего такого.

— Андрей…

— Пап, — я перебил его. — Сейчас имеет значение только одно — здоровье мамы. Все остальное… неважно.

Неважно… За эти дни она даже не попыталась со мной поговорить. Неужели и впрямь заменила меня Толиком? Какой же я дурак, ну конечно. Она же любила его еще тогда, до нашего знакомства… Он лучше меня. Во всем лучше. И подходит ей он куда лучше меня…

— И не пускай ее, если что.

Отец ничего не ответил. Посидел еще немного, потом встал и вышел, тихо прикрыв дверь.

А спустя какое-то время в квартиру позвонили.

Отец пошел открывать, а я привстал на локтях, чтобы лучше слышать.

— Светочка, здравствуй!

Нет, ну почему сейчас?

— Здравствуйте, Андрей дома?

— Нет…

Послышался кашель матери. Протяжный, громкий.

— Галине Львовне хуже? — услышал я обеспокоенный голос Светы… мне стало противно за себя. И я злился.

— Да, извини, сейчас не удобно…

— Вы не знаете, где может быть Андрей? Мне надо с ним поговорить…

— Не о чем тебе говорить с Андреем! — сломался я и крикнул из комнаты. — Уходи!

— Я…

— Уходи! — еще громче крикнул я.

С Толиком своим разговоры разговаривай.

— Света, я думаю, вам не стоит… — тихий голос моего отца сделался вдобавок виноватым. Он не любил врать. Ни сам, ни когда врал я. Но сейчас мы врали оба, и ему было так же тяжело, как и мне.

— Я поняла, Денис Васильевич.

Судя по закрывшейся двери, она ушла. Я ее прогнал.

Глава 16

После того, как Света ушла… нет, не ушла, а я ее