Читать книгу - "Ценнее времени - Алисия Райт"

ли, но при этом между нами с ним до сих пор не было никакой дружбы. Он продолжал задирать ребят, подшучивать над нами с Андреем и иногда вступал в конфликты с другими мальчишками со двора.

А вот с Андреем у нас было полное понимание. Мы могли болтать часами, а потом просто молчать. И это молчание не давило, не тяготило. С ним было всегда комфортно. Когда отец уезжал на заработки в Москву, Андрей приходил к нам домой. Мама не была против, наоборот, Андрей сразу расположил ее к себе, да и о его семье она была наслышана, хотя при нем никогда не выказывала и намека на сочувствие. Илонке он тоже понравился, я видела это по ее поведению и взгляду, хотя вела она себя с ним ужасно. То и дело пыталась подшутить над ним, задавала дурацкие вопросы. Хорошо хоть она ничего не знала о болезни его матери, иначе бы точно что-то эдакое сморозила. Еще этой маленькой казявке нравилось меня перед Андреем позорить. То и дело она рассказывала такие подробности, о каких точно стоило бы промолчать нормальному человеку, но не Илонке. Например, как на прошлой неделе, когда Андрей сидел на кухне и ждал меня, она выскочила к нему и выпалила: «А Светка писалась в постель!» — и убежала, довольная собой.

Я тогда чуть сквозь землю не провалилась, и с красным лицом пыталась объяснить, что это было всего раз и в далеком детстве, когда мне не было и шести.

__________________

Подходил к концу учебный год. Дни становились длиннее, снег давно сошел, а на школьном дворе пробивалась трава. В воздухе пахло весной, и чем-то тревожным, потому что я знала, что скоро наступит лето, и Андрей уедет. На целых три месяца. В Израиль, где врачи обещали для его мамы лучшее лечение. Он сказал мне об этом давно, но я не осознавала значимость его слов тогда, как сейчас, когда это уже так скоро.

А потом наступил последний учебный день. Школьные танцы в честь окончания года — традиция, которую у нас любили все, даже те, кто никогда не танцевал. Я не думала, что мы пойдем, но Андрей уговорил. И я согласилась, потому что это был наш вечер. Последний.

Он доделал свой мотоцикл, который собирал целых полгода. Хотя по словам самого Андрея работы здесь еще много, и эти его слова не особо-то способствовали тому, чтобы я согласилась на поездку с ним. Когда я видела это «нечто» разобранным на части, видела, как Андрей возится с двигателем, пачкая руки в масле, то не верила, что эта груда железа когда-нибудь сможет завестись и поехать. Но она поехала.

Андрей подъехал к моему подъезду. Ему даже не надо было заходить за мной, чтобы я знала, что он уже здесь, ведь этот дикий рев слышал весь двор. Мотоцикл блестел от свежей красной краски, и Андрей гордо сидел на нем. Я тоже гордилась тем, что у него получилось, пусть я и не до конца верила…

Я вышла, и парень протянул мне руку, помогая усесться.

— Держись крепче, — сказал он, улыбаясь. Ехать нам было совсем не далеко, и от шлема, который с легкостью испортил бы мне прическу, я отказалась.

Я обняла Андрея за пояс, и мы поехали. Скорость он держал невысокую, но я все равно смеялась от восторга, что мы и в правду мчимся на этом железном коне. С Андреем не было страшно. С ним было так, будто весь мир принадлежит нам.

Только подъехав к школе, я сразу увидела Толика. Он стоял у входа, с кем-то разговаривал, но, когда мы появились, замолчал и посмотрел на нас. Взгляд у него был колкий, я почувствовала его кожей, словно неосторожно оставленную иглу на трудах.

Толик… Когда-то он мне нравился. Но это прошло. Поэтому я поспешила отвести от него взгляд, слезла с мотоцикла и взяла Андрея за руку. Демонстративно, чтобы все видели. Чтобы Толик тоже видел.

Внутри уже во всю играла музыка. Мы с Андреем сразу двинулись в самый центр. Старались не пропускать ни один танец. Не отходили друг от друга ни на минуту. Я чувствовала его ладонь на своей спине, его дыхание у виска. Вскоре к нам присоединились другие ребята с нашего класса и Танька с Ильей.

Андрей галантным жестом пригласил меня на медленный танец.

Мы двигались не так осторожно и неуклюже как в первый раз, хотя время от времени я все же наступала ему на ноги. Вспомнился наш разговор тогда, его глупый план приревновать Толика, который провалился в пух и прах. Вспомнился его взгляд и легкое, почти невесомое прикосновение к моим губам…

Танец закончился, Андрей чуть наклонил голову, и его лоб почти коснулся моего. Мы перестали двигаться, просто стояли посреди зала, а музыка, уже вовсе не медленная, все играла и играла. Ребята вокруг обходили нас стороной, не желая мешать.

— Ты чего? — спросил Андрей тихо.

— Ничего, — ответила я. — Просто запоминаю.

Он не спросил, что именно. Но, определенно, понял.

А потом вечер закончился. Мы вышли на улицу, и я поняла, что это все. Уже завтра он уедет.

— Я буду писать, — прошептал он тихо, когда мы прощались у моего подъезда. Мы стояли у мотоцикла, и он держал мои руки в своих. — Каждую неделю. Обещаю.

— И я, — ответила я и улыбнулась. Через силу, но улыбнулась. Чтобы эти месяцы разлуки он помнил меня такой.

Ранним утром они с семьей уехали. А через четыре дня мне пришло первое письмо.

Я достала слегка помятый конверт из почтового ящика. На нем был его почерк: мелкий, наклонный, буквы прыгали, как будто он торопился. Я плюхнулась на свою кровать и вскрыла конверт. Развернула лист и непроизвольно зацепилась глазами за последнюю строчку: «Я скучаю. Сильно. Твой А.»

За окном на площадке слышался детский смех. Я поставила его кассету в магнитофон и принялась писать ответ.

Глава 14

Двадцать пять лет назад.

Выпускной класс, как и школа в целом, подходили к концу, и до официальной свободы оставалось чуть больше двух месяцев. Отчасти мне не хотелось, чтобы эта часть моего жизненного пути заканчивалась. Школа, как ни крути, занимает значимое место в моей жизни. Особенно, если учесть, что почти всю свою жизнь я ее посещаю.

Но вот уже совсем скоро все изменится. Мы выпустимся, каждый, кто стал по-особому дорог мне найдет свое место в этой жизни.

Уже знаю, что добрая половина