Читать книгу - "Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас"

у Никса была няня — Ана, — которая ухаживала за ним в те часы, когда мы с Рисом не могли, Элейн часто с радостью брала её обязанности на себя: гуляла с Никсом по саду, читала ему книги и выполняла ту задачу, к которой у меня действительно не лежала душа, — меняла испачканные муслиновые пелёнки.

Карие, как у оленя, глаза Элейн смягчились.

— А его тётя Элейн любит его. — На секунду мне показалось, что я уловила нотку тоски. Боли.

Но у меня была ещё одна встреча, на которую нужно было спешить, — с министром Дворца Нитей и Самоцветов, чтобы обсудить давно назревший ремонт южной колоннады. Это дело уже опаздывало лет на триста. И хотя благополучие сестры было важно… я была Верховной Правительницей этого двора. Мой народ зависел от меня.

Поэтому я сказала:

— Ещё раз спасибо. Увидимся за ужином?

— Я могу опоздать, — сказала Элейн. — Только что привезли мешковину для сада, и я хочу успеть накрыть им как можно больше топиариев и клумб, пока зима не подошла слишком близко.

Что-то тугое в груди ослабло. Хорошо. Элейн хотя бы будет занята этим. У неё будет что-то ещё, кроме сортировки всех этих подарков.

Кивнув на прощание, я переместилась на передний газон и вышла за пределы защитных чар, чтобы снова переместиться в самое сердце города.

И вправду выдался один из тех дней, когда, казалось, нельзя было найти и мгновения, чтобы выдохнуть. Когда я забралась в постель рядом с Рисом, мой мэйт подпирал нашего сына подушками в сидячем положении; когда он меня увидел, маленькие крылышки Никса хлопнули — или, скорее, одно, потому что его тело и разум всё ещё учились, как заставлять оба крыла двигаться вместе. Он расплылся в беззубой улыбке, которую я не могла не отразить.

— Привет, мой любимый, — сказала я, щекоча тёплый животик. — Что ты здесь делаешь так поздно?

Рис, с стопкой бумаг на коленях, сказал, не поднимая глаз:

— Он не хотел ложиться спать.

Я промычала и провела рукой по невероятно мягким волосам Никса.

— Он не хотел — или ты не хотел быть плохим для него?

Рис перевернул лист, чтобы прочитать оборот.

— Весь остальной мир считает меня монстром. Мне не нужно, чтобы сын думал то же самое.

Я цокнула языком.

— Не смог устоять перед этим личиком, да?

Рис вздохнул.

— Нет. От этого личика и крыльев у меня нет защиты.

Никс сиял, глядя на Риса, словно прекрасно понимал, что говорит отец, и какое действие это маленькое личико с ямочками производит на самого могущественного мужчину в мире.

— Давай, малыш, — сказала я, кряхтя, поднимая Никса на руки. — Сейчас тебя уложим.

Никс счастливо лепетал мне на ухо, и я поймала взгляд Риса, пока шла вокруг кровати к двери в детскую.

— Что?

В его глазах мерцали звёзды.

— У меня не хватает слов, чтобы передать, как сильно я тебя люблю, — хрипло сказал он. Он кивнул в сторону сына. — Как сильно люблю его.

— Ты с радостью меняешь его подгузники с самыми страшными какашками, — сказала я. — Одного этого достаточно, чтобы я знала, как сильно ты его любишь — и меня.

— Я никогда не думал, что стану отцом. — Он поднялся на ноги и подошёл ко мне и Никсу. Рис провел костяшками пальцев по румяной щечке сына, и Никс протянул в ответ пухлый пальчик, чтобы сжать один из его пальцев. Улыбка Риса была такой мягкой, что у меня сжалось в груди. — Никогда не думал, что стану чьим-то мэйтом.

— Знаю. — Я вгляделась в его прекрасное лицо, заметив старую тень, прошедшую по нему. — Но лучшего отца нет нигде в этом Дворе — на этой земле. — Вероятно, во всём мире. — И лучшего мэйта тоже.

— Материнство сделало тебя слишком милой, — сказал Рис, ласково щёлкнув меня по носу. — Где та Фейра, что швырнула в меня туфлю?

— А где тот Рис, что трахал меня у стены так сильно, что картины падали?

Рис разразился смехом, звук которого был похож на музыку.

— Какой язык у такой изысканной леди. И при нашем невинном сыне.

Я прижала Никса, который счастливо ворковал между нами.

— Поверь мне, — сказала я, направляясь с ним в комнату, — с Кассианом в качестве дяди он услышит куда хуже.

Рис последовал за мной в детскую, которая занимала пространство в кремовых и песочных оттенках, и потолок, который я расписала во время беременности, чтобы он напоминал ночное небо. Рис зачаровал его так, что звёзды мерцали и вращались со сменой времён года. Чёрная деревянная колыбель стояла прямо у двери — чтобы мы слышали каждый звук, который издаёт Никс. Я села в мягкое тёмно-синее кресло рядом, одновременно освобождая одну лямку ночной рубашки.

Никс знал свой распорядок и с радостью нашёл грудь, прижавшись ко мне, его крошечный кулачок сжался у верхней части груди. Груди закололо от прилива молока — осязаемое облегчение, прошедшее по всему телу, — и Никс начал сосать, его конечности почти невероятно размякли, когда он расслабился.

— Это самое прекрасное, что я когда-либо видел, — сказал Рис из теней дверного проёма. — Таким оно было в первый раз, и таким остаётся даже спустя все эти месяцы.

— В первый раз ты был ещё таким плачущим месивом, что я не уверена, осознавал ли ты вообще, что происходит.

— Прости, если я только что пережил кое-какие испытания, дорогая, Фейра.

— Хуже, чем умереть?

— Даже не шути об этом. — Я высунула в его сторону язык и он тихо, мягко рассмеялся. — Моя Верховная Правительница.

Я улыбнулась, гладя голову Никса. Его глаза закрылись, длинные тёмные ресницы раскинулись по румяным щекам.

— У нас получился очень красивый малыш, — сказала я.

— Так и есть. — Голос Риса был напряжённым, и когда я взглянула вверх, в его глазах стояли слёзы. Я знала, что это не от горя, а от той же радости, что чувствовала я сама, — настолько огромной, что она могла разорвать сердце на части. Какие бы ни были долгие ночи и изматывающие дни — всё того стоило.

Я создала семью. Друзья были моей семьёй раньше и оставались ею по сей день. Но этот мальчик на руках… Я была его матерью, Рис — его отцом, и мы, навсегда и навечно, были семьёй.

Рот Никса отпустил грудь, и его голова откинулась назад — он совершенно уснул. Как можно более ровно я поднялась на ноги и подошла к колыбели. Маджа посоветовала оставлять в ней только маленький матрас и абсолютно никаких одеял, подушек, игрушек, чтобы избежать риска удушья.