Читать книгу - "Там, где встречаются небо и море - Лина Казак"

Майя переворачивается, прижимаясь щекой к одеялу, ее задница соблазнительно покачивается в воздухе.

— Так, Зев?

— Да, — стону я. — Именно так.

Я нависаю над ней, тщетно пытаясь не обращать внимания на то, как ее бедра прижимаются к моему возбужденному члену, и на сладкий звук ее прерывистых стонов. Моя рука скользит по ее волосам, по спине, опускается к бокам, пока она извивается подо мной.

— Зев. — Это мольба, выдохнутая сквозь приоткрытые губы.

Боги, я мог бы кончить только от того, как звучит мое имя на ее губах.

Я провожу руками по всей длине ее рук и собираю запястья у нее за спиной. Она слишком возбуждена, чтобы заметить, как я связываю ей руки своим ремнем.

— Ты сводишь меня с ума, Майя, — рычу я ей на ухо, закончив дело. А затем отстраняюсь и тут же начинаю тосковать по ее теплу.

— Что…

Но я уже связываю ей лодыжки куском веревки, который схватил рядом с одеялом.

— Зев, что ты творишь? — огрызается она, дергаясь на полу, прежде чем ей удается перевернуться и сердито посмотреть на меня.

Я смотрю на нее, прищурившись; грудь тяжело вздымается, кулаки сжаты.

— Я просто мужчина, Майя. Мое терпение не бесконечно. Ты не скажешь больше ни слова. Ты не издашь ни звука. Ты будешь спать. Да помогут мне небеса, не заставляй меня затыкать тебе рот.

Она не слушает. Как, черт возьми, и всегда.

— Я девственница, Зев, — говорит она низким, хриплым шепотом. — Ты можешь быть первым, кто…

Черт, черт, черт возьми.

Я больше не могу этого выносить. Если она не замолчит, я рискую сорвать с нее одежду и овладеть ею прямо сейчас. Гортанный рык вырывается из моего горла; я подхожу к ней и отрываю полоску от одеяла. Руки дрожат, когда вкладываю ткань ей между зубов, пальцы неуклюже пытаются завязать узел на затылке. Слишком туго, потом слишком слабо, потом снова слишком туго. Я тихо ругаюсь — не хочу причинять ей боль.

— Прости, — говорю я, когда все готово.

Слезы текут по ее щекам, пропитывая ткань кляпа, пока я укрываю ее своим плащом. Полные упрека голубые глаза следят за каждым моим движением. Сейчас она сердится на меня, но утром будет благодарна.

Я устраиваюсь неподалеку, наблюдая и ожидая, пока она наконец не погрузится в беспокойный сон.

Как только ее дыхание выравнивается, я вскакиваю на ноги и, двигаясь скованно, отхожу за дерево. Руки дергаются от злости, когда я спускаю штаны. Стыдно признаться, как быстро я кончаю.

По крайней мере, она никогда не узнает о моем позоре.

Приведя себя в порядок, я плетусь обратно к тому месту, где оставил ее спать. Она снова перевернулась на живот, плотно сжав бедра. Я осторожно опускаюсь на колени рядом с ней и вынимаю кляп, задержав пальцы на нежной коже ее щеки.

— Зев.

Тихий, но отчетливый звук, даже в ее голосе, охрипшем от сна. Тихий, жалобный стон, полный жажды.

— Зев.

Да проклянут меня Небеса. Я тяжело шагаю обратно за дерево.

Глава 17



Я лежу на колючем одеяле, чувствуя спиной твердую землю; тяжелый плащ наброшен поверх меня. Она стоит в первом карауле, а я притворяюсь спящим.

Спустя всего несколько минут воздух наполняется звуком ее тихих шагов.

Малышка, так жаждущая сна.

Или меня?

Я не открываю глаз и ровно дышу, пока она откидывает край моего плаща. Ее дразнящий аромат дурманит чувства, когда она устраивается рядом.

Дыши, идиот.

А затем…

Мягкая ладонь скользит по моей челюсти, спускается на шею. Нежные прикосновения к ключице, а потом ниже — пальцы ложатся на бешено колотящееся сердце.

Тихий, хрипловатый смешок.

Сердце пропускает удар.

— У тебя сердце колотится, Зев, — ее голос звучит тихо, с придыханием. Соблазнительно. — Я знаю, что ты не спишь.

Я резко открываю глаза. Майя не отводит взгляда, а ее рука опускается ниже.

Ниже, и вдруг…

Мы оба судорожно вдыхаем, когда ее пальцы обхватывают меня.

— Зев, — шепчет она, слегка сжимая. — Пожалуйста. Я хочу тебя.

По коже не пробегает холодок.

Как долго я ждал этих слов из ее уст.

Плащ шуршит, когда я двигаюсь, и вот она уже лежит подо мной, раскинувшись на спине.

Мягкие бедра раздвигаются, приглашая.

Ногти царапают кожу головы, дергая за волосы.

— Ты уверена, милая? — стону я ей в шею.

— Да, — выдыхает она, вцепляясь мне в плечи. — Да, Зев. Продолжай.

Я впиваюсь губами в ее рот, рука шарит между нами…

Сон исчезает, словно вспышка молнии, и я тщетно пытаюсь удержать его ускользающее тепло. Тихий стон срывается с моих губ, пока я потягиваюсь. Я спал на жесткой земле, не смея даже приблизиться к одеялу, на котором всю ночь ворочалась и стонала Майя.

Тяжело вздохнув, я встаю и жду. Брюки неприятно жмут, но я не хочу рисковать: вдруг она проснется и обнаружит, что меня нет рядом — особенно пока она все еще связана.

Ждать приходится недолго. Вскоре Майя шевелится на одеяле, пытаясь сесть.

— Что… — Голос у нее хриплый, но полный гнева. — Развяжи меня немедленно!

— Пришла в себя? — спрашиваю я, стараясь не улыбаться.

Я вижу тот самый миг, когда к ней возвращается память: ее взгляд цепляется за мою шею — туда, где она, несомненно, оставила следы прошлой ночью.

Ее лицо заливает пунцовая краска; яркий румянец покрывает щеки и нос, спускаясь на шею.

— Я приму твое красное лицо за утвердительный ответ.

Я подхожу к ней и развязываю путы на запястьях и лодыжках, осторожно массируя ей руки, чтобы восстановить кровообращение.

— Я убрал кляп, когда ты уснула, — объясняю я, одаривая ее извиняющейся улыбкой, которую она не замечает, так как по-прежнему отказывается смотреть мне в глаза.

Майя встает и молча ест свой завтрак.

Я буквально вижу, как в ее голове крутятся мысли. Щеки все еще пылают от смущения, каждое движение скованное и неловкое. Она не может заставить себя даже взглянуть в мою сторону.

Бедная, смущенная малышка.

Как бы мне ни нравился этот прелестный румянец на ее щеках, сердце велит мне успокоить ее. Увидеть ее улыбку. Снять напряжение, сковавшее ее плечи.

— Помнишь, я говорил, что уже делился силой? Это было с одним из моих солдат — могущественный маг земли. У нас заканчивалась еда, все запасы были на исходе. Обычно он мог вырастить целое поле — морковь, картофель, ягоды — готовое к сбору всего за час. Но он был ранен в последней битве и не