Читать книгу - "Там, где встречаются небо и море - Лина Казак"

одергивает тунику, морщась от боли.

Я скрежещу зубами.

— Надо было прикончить их медленнее.

— Как ты их убил? — хрипло спрашивает она. — Ты же не призывал молнии.

Я не сразу отвечаю. Вместо этого снова приподнимаю тунику и втираю мятную мазь вокруг краев раны. Она должна притупить боль.

— В воздухе всегда есть частицы молний, — объясняю я. — Иногда больше, иногда меньше, но они присутствуют. Я обуздал их, чтобы убить тех двоих.

— Ты… ты уже использовал эту силу в бою?

Да. Когда убивал твоих друзей.

Я с трудом сглатываю, на мгновение встречаясь с ней взглядом, прежде чем чувство вины становится невыносимым.

— Лишь однажды. Я не могу делать это по желанию. Только когда охвачен яростью и теряю контроль над собой. Словно что-то внутри меня срывается с цепи.

— Оу… — Пауза. — Это произошло, когда погиб Лев?

Я сглатываю ком в горле; на языке остается горечь ненависти к самому себе.

— Да.



Следующий день проходит так же: Майя по-прежнему не может себя исцелить.

— Эй, — я слегка встряхиваю ее; она снова задремала у меня на руках.

— М-м-м, — стонет она, и ее голова бессильно падает мне на плечо.

Это выглядело бы мило, если бы не сильный жар и то, что она не может бодрствовать дольше пятнадцати минут подряд.

— Расскажи мне о Тундрейне.

— Нет, — бормочет она, и веки ее смыкаются. — Устала.

— Малышка, пожалуйста.

Я в отчаянии. Мне нужно, чтобы она говорила, чтобы не спала, чтобы оставалась жива.

Но все тщетно. Она даже не слышит меня — просто снова проваливается в беспокойный сон, полный жара.



Позже, уже ночью, я разбиваю лагерь.

Осматривая ее рану, я судорожно втягиваю воздух. Рана выглядит ужасно: она воспалена и вздулась, а от нее по телу расходятся красные лучи, словно от вспышки. Она шевелится, и корка из застывшей смолы трескается; к ее краям липнет желтый гной. В воздухе разливается зловоние с отчетливым металлическим оттенком.

— Попробуй исцелить себя, — хриплю я, и голос мой срывается от страха.

Она пытается: закрывает глаза и пробует снова и снова.

Но даже если бы железо уже вышло из ее организма, она слишком ослабла из-за инфекции, чтобы исцелить себя.

— Небеса, — бормочу я, запуская пальцы в волосы и расхаживая по лагерю, прижав ладонь ко лбу.

Я с пугающей ясностью понимаю, что мне нужно сделать. И что, возможно, следовало сделать еще тогда, когда я осознал, что стрела была покрыта железом.

Но согласится ли она?

Небеса, пусть она скажет «да».

Размеренным шагом я возвращаюсь и опускаюсь перед ней на корточки, не сводя глаз с безобразной, воспаленной раны у нее в боку.

— Ты знакома с… разделением силы? — тихо спрашиваю я.

Она хмурится и пытается приподняться, но ее измученное тело не выдерживает даже такого пустякового движения. Я поддерживаю ее, не давая упасть, и в то же время проклинаю тех, кто с ней это сделал. Хотел бы я убить их снова.

— Были мужчина и женщина, — хрипит она. — Их поймали на разделении силы. Это запрещено. Слишком много мощи для одного человека. Противоестественно. Опасно.

Я быстро киваю.

— Это верно. Если один маг направляет достаточно энергии в другого, он сам временно слабеет, а другой — становится сильнее. — Я глубоко вдыхаю. — Но это не единственная причина запрета.

Ее брови сдвигаются к переносице. Она не знает. Не знаю, делает ли это задачу сложнее или проще.

— Это также действует как сильный… стимулятор. Для мага, принимающего силу.

— Стимулятор?

Ее брови хмурятся еще сильнее.

— Афродизиак. — Я плотно сжимаю губы. — Если это происходит без согласия… то позволяет невероятно легко воспользоваться кем-то.

— Откуда ты знаешь об этом? — спрашивает она.

— Я уже делился силой.

Не могу понять выражение ее бледного лица — неужели это тень ревности?

— И ты хочешь направить свою силу в меня, — хрипло произносит она.

Я киваю, осторожно стирая пот с ее лба.

— Совсем немного. Достаточно, чтобы пробиться сквозь остатки железа и дать тебе исцелиться. Я… Небеса, Майя. Мне чертовски страшно. Мы можем идти дальше, но тебе становится только хуже. Это спасет тебя. Но ты должна знать, что будет после.

Из ее горла вырывается нервный смешок. Черт, она боится, что я воспользуюсь ею? Я уже собираюсь заверить ее, что никогда бы так не поступила, когда она заговаривает снова.

— Может… может, на меня это так не подействует. Может, я смогу побороть это.

Вряд ли. Я видел, как даже куда более крупные и сильные носители поддавались этому воздействию.

— Да. Да, конечно. Ты сильная, Майя. Ты справишься. А даже если нет, даже если начнешь чувствовать себя… странно, это будет всего лишь моя сила, текущая в тебе. Я буду знать, что это не по-настоящему.

Это никогда не будет по-настоящему.

— Хорошо.

Глава 15



— Хорошо.

Эти два коротких слова приносят такое огромное облегчение, что я обессиленно приникаю к ​​ней.

— Что мне делать? — тихо спрашивает она.

— Ничего. Просто расслабься. Я все сделаю сам.

Я медленно подовигаюсь ближе, пока не оказываюсь почти верхом на ее бедрах. Кладу ладони ей на шею, чувствуя влажную кожу. Закрыв глаза, я собираю свою силу и направляю ее поток в ладони. Ощущение такое же неестественное, как и в прошлый раз, когда я вытягивал силу из собственного тела. Она словно вросла в мои кости, и требуется сознательное усилие, чтобы заставить ее отделиться от меня.

Осторожно, предельно осторожно, я передаю небольшую часть силы Майе.

Ее глаза резко распахиваются. Я убираю руки.

— Пожалуй, этого хватит.

— Я чувствую ее. Твою силу. Она внутри меня. Она… она смешивается с моей.

— Да. Но это лишь временно. Через десять минут ты сможешь исцелить себя сама.

— А я смогу управлять молниями?

Я усмехаюсь.

— Нет. Это лишь усилит твою природную способность к магии. Если, конечно, ты тайком не скрываешь способности мага шторма.

Она фыркает.

— Из меня вышел бы худший маг шторма в этих землях. Пряталась бы от грозы, которую сама же вызвала.

На моем лице расплывается широкая улыбка. Не только из-за ее шутки, но и от огромного облегчения: я знаю, что с ней все будет в порядке.

Мы сидим в тишине, ожидая. Я провожу пальцами по внутренней стороне ее руки, время от времени проверяя пульс — хотя это лишь предлог, чтобы продолжать прикасаться к ней.

Через десять минут