Читать книгу - "Там, где встречаются небо и море - Лина Казак"

добивался, но я еще никогда не испытывал такого облегчения от собственного провала.

Но ее брак с Фарамиром… как я могу сознательно позволить ей выйти замуж за этого монстра?

Я с трудом сглатываю и сухо киваю.

Потому что решение не за мной.

Мы спим порознь.

Часть 2

Глава 19



Когда я возвращаюсь, она сидит у костра, сжавшись в комочек и бережно полируя ожерелье. В ее глазах пляшут отблески пламени, а зубы закусывают нижнюю губу.

Пульсирующая боль в сердце перехватывает дыхание.

— Майя.

Прекрасные голубые глаза устремляются на меня. Она улыбается, и боль становится сильнее.

— Мы… мы не можем ехать в Арбинж.

Она хмурится и откладывает ожерелье в сторону.

— Там небезопасно. Они причинят тебе боль, а я… я не смогу их остановить.

— Я не понимаю. — Между ее бровями залегает складка, и рука сама тянется разгладить ее.

— Поедем со мной в Волку. На родину моей матери. — В каждом слове звучит отчаяние. — Мы покинем эти земли, найдем другое место. Безопасное.

— А как же война? Мой отец? Мой народ? Я не могу просто бросить их. Я им нужна.

Язык словно сковывает стыд. Мне нет дела ни до чего из этого — ни до моего народа, ни до королевства, ни до отца. Ничто не имеет значения, кроме женщины передо мной. Женщины, которую я полюбил. Женщины, которая проникла мне в грудь, нашла мое иссохшее сердце и заставила его биться вновь.

— Майя, прошу тебя. — Я падаю на колени, умоляя. — Фарамир… он не в себе. Он причинит тебе боль. Во многих смыслах. Пожалуйста. Поедем со мной. Я не могу позволить тебе выйти за него. Он чудовище.

Ее лицо застывает, едва эти слова срываются с моих губ.

А затем выражение меняется, сменяясь полным отвращением. Губа кривится, глаза сужаются. Теплые голубые глаза подергиваются ледяной пеленой ненависти.

Где же та женщина, которую я люблю?

— Чудовище? — шипит она. ее лицо неузнаваемо искажено яростью. — Разве Фарамир убил моих друзей?

Нет. Нет, нет, нет.

— Разве он десять лет убивал мой народ?

Нет, но…

— Разве он связывал меня так, что запястья начинали кровоточить? Разве он силой удерживал меня?

Майя, нет, я люблю…

— Единственное чудовище, которое я вижу, — это ты.



Я не мог вздохнуть полной грудью уже несколько дней — с тех самых пор, как тот кошмарный сон лишил меня покоя и сна. И все же в груди у меня по-прежнему пылает желание увезти ее отсюда.

Я был близок к тому, чтобы сказать это.

Поедем со мной. Я не могу позволить тебе выйти за него.

Но слова так и не слетают с моих трусливых губ.

Перед глазами встает ее холодное, полное презрения лицо. Вспоминается язвительная жестокость ее слов. И страх, что мой кошмар станет явью.

Поэтому я промолчал. Ничего не предпринял.

А теперь вдали перед нами раскинулась военная база Арбинжа. Повсюду бродят солдаты, в воздухе гулко разносятся их голоса. В центре лагеря к небу тянется высокий металлический шпиль.

Я бросаю на Майю виноватый взгляд.

— Самый верный способ оповестить их о моем возвращении — вызвать шторм.

Она кивает — моя храбрая девочка.

Нет. Не моя. Никогда не будет моей.

Рука невольно дергается — так хочется ее утешить, — но я сдерживаюсь и оставляю ее опущенной.

Вместо этого я призываю свою силу, и небо над нами темнеет.

Стоящая рядом Майя глубоко дышит, пытаясь успокоиться.

Я поднимаю руку.

Гром сотрясает землю.

Небо словно разверзается, и мощный разряд молнии ударяет в шпиль.

С губ Майи срывается тихий вскрик, и на этот раз я не могу сдержаться. Я хватаю ее за руку и крепко сжимаю. Она отвечает тем же, крепко обхватывая мои пальцы.

И мое сердце.

— Командор вернулся! — кричит кто-то. — кричит один из солдат, отвлекая меня от Майи. Солдаты выстраиваются в ряд.

— Готова? — спрашиваю я ее.

Она кивает, хотя я знаю, что это не так.

Мы входим в лагерь, плечом к плечу. Мужчины приветствуют меня радостными криками, но их голоса осекаются, когда они замечают женщину рядом со мной. Раздражение пробегает по спине, но Майя держит голову высоко.

— Командор! — приветствует меня Сулон, проталкиваясь вперед. — Мы считали, что вы погибли. Атака…

— Мы выжили, Сулон. Очевидно, — перебиваю я. Не время для его монологов. — Докладывай обстановку. Быстро.

Мой заместитель бросает быстрый взгляд на Майю — глаза его при этом сужаются, — а затем снова смотрит на меня. Я стискиваю зубы, едва сдерживаясь, чтобы не заслонить ее собой и не заставить моих людей отвести от нее свои чертовы взгляды.

— Войска Тундрейна нашли атакованные кареты. Тела было трудно опознать — ситуация напряженная, сир. Тормик винит Арбинж, говорит, мы спланировали атаку, чтобы убить его дочь. — Снова взгляд на Майю. — Единственное, что предотвратило ответный удар, — это то, что вы тоже пропали.

— Вы не выслали поисковые отряды?

Он качает головой.

— Тормик не позволил больше ни одному солдату Арбинжа ступить на земли Тундрейна. Сказал, что отправил свои отряды.

Я вздыхаю и провожу рукой по волосам.

— Мы немедленно выступаем к столице. Подготовь отряд сопровождения.



Через полчаса наши лошади готовы. Я наблюдаю со стороны, затягивая ремни новых доспехов, пока Майя смотрит на крупных жеребцов, нервно покусывая нижнюю губу. Я заставляю себя отвести взгляд, но продолжаю следить за ней краем глаза.

— Сулон, — бросаю я. Крупный мужчина резко поворачивает голову в мою сторону. — По дороге сюда мы проезжали хижину — там жили женщина средних лет и ее маленький сын.

Он смотрит на меня ничего не выражающим взглядом.

— У них был колодец. Солдаты вычерпали из него всю воду еще несколько недель назад.

На его лице отражается понимание.

— Ты знал об этом? — цежу я сквозь зубы.

Он отводит взгляд.

— У нас заканчивалась вода, сир. Несколько солдат вернулись с бочонками. Сказали, что семья отдала ее добровольно.

Никакого покалывания.

— Высечь этих людей. По пятнадцать ударов каждому. А затем дай понять каждому чертову солдату в этом лагере: ни при каких обстоятельствах нельзя воровать у местных жителей.

Он быстро кивает, бормоча:

— Слушаюсь, сир.

Довольный, я направляюсь к Майе; Сулон следует за мной по пятам. Ее плечи напряжены, шея вытянута — она с опаской разглядывает фыркающих лошадей.

— Зев, — шепчет она, — я не умею ездить верхом. В Тундрейне у нас нет