Читать книгу - "Там, где встречаются небо и море - Лина Казак"

Слава Небесам, черт возьми, слава Небесам — она откликается. Тяжесть, сдавливавшая мне легкие, исчезает, стоит мне увидеть, как ее ладони начинают светиться. Она легко исцеляет рану: воспаление спадает, а края кожи срастаются.

Я с облегчением выдыхаю и позволяю себе прислониться к ней. Она поворачивается ко мне, кладет ладони мне на шею и пропускает свою силу через меня.

— Хватит. Побереги энергию,

Она не слушает меня и продолжает направлять энергию, пока каждая моя ноющая мышца не успокаивается. Закончив, она откидывается назад и широко улыбается мне — и, черт возьми, это самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел.

— Сколько силы ты мне передал? — спрашивает она, поднимаясь и потягиваясь, подняв руки над головой. Видя, что она здорова и полна сил, я чувствую, как огромное облегчение захлестывает меня с новой силой.

— Совсем немного. Сначала это похоже на опьянение. Скоро оно пройдет, и тогда…

— И тогда мы будем ждать, когда я попытаюсь тебя соблазнить? — Она насмешливо улыбается.

— …Да.

— Этому не бывать.

— Будем надеяться.



Мы ужинаем в тишине. Майя голодна как волк: ее тело требует своего после нескольких дней, когда она почти ничего не ела. Я рад, что догадался сегодня поохотиться и добыл четырех кроликов.

Однако во время еды ее голубые глаза все чаще задерживаются на мне — на моих губах, горле, груди. Ее щеки мило розовеют, когда наши взгляды встречаются; она покусывает нижнюю губу, прежде чем отвести глаза. Румянец становится ярче.

Все, начинается.

И ей будет становиться только хуже.

Молча я убираю остатки ужина — все крошечные косточки обглоданы дочиста, и в груди ворочается первобытное чувство удовлетворения от того, что она хорошо поела. Что я ее хорошо накормил.

Острое предчувствие пробегает по позвоночнику. Вытерев жирные пальцы о траву, я медленно поворачиваюсь. Майя смотрит на меня, приоткрыв пухлые губы.

Сказать «смотрит» — значит ничего не сказать: она раздевает меня взглядом.

— С тобой все в порядке, Майя? — спрашиваю я, сдерживая улыбку. На сердце становится тепло от ее внимания, хотя разум и напоминает, что все это не по-настоящему.

— Да, — шепчет она. Голос у нее низкий, с придыханием. Он словно ласкает мою кожу. — Да, п-просто немного жарко.

«Немного жарко», как же. Что я буду делать, когда она попытается лечь со мной?

Опустившись перед ней на колени, я протягиваю нашу общую флягу.

— Выпей воды. Ты вся раскраснелась.

Боги, в ее глазах — чистый голод. Ко мне. Пьянящая волна желания разгоняет кровь, и мой кадык дергается, когда я с трудом сглатываю слюну, пытаясь справиться с внезапной сухостью во рту.

— Я останусь на той стороне лагеря, — я указываю себе за спину, — а ты оставайся здесь. Если мы разойдемся, все будет хорошо.

Она выпивает всю воду из фляги. Капля срывается с ее губ и оставляет дразнящий след, стекая по шее. Мой взгляд задерживается на изгибе ее шеи; ее нежная кожа словно молит меня…

Проклятые боги.

Мне не нужна никакая разделенная сила — я и так теряю голову от желания обладать ею.

Дистанция.

Нам нужна дистанция. Схватив меч, я устраиваюсь на другом конце лагеря и начинаю осторожно его точить.

Я совершаю ошибку — поднимаю взгляд.

Чертовы Небеса.

Майя наблюдает за мной с жадным вниманием: одна рука прикрывает грудь, а другая медленно, сводя с ума, скользит между бедер.

— Майя, — мой голос звучит грубее, чем гравий во дворе Арбинжи. — Перестань смотреть на меня. Найди себе какое-нибудь занятие.

Она не слушается. Вместо этого она — черт возьми — неспешной, соблазнительной походкой направляется ко мне. Мой предательский взгляд тут же падает на ее покачивающиеся бедра. В груди внезапно вспыхивает жаркая паника. Устоять перед ней нет никакой возможности.

— Майя! — рявкаю я, но все тщетно: ее взгляд лишь темнеет, зрачки расширяются. Она смотрит так, словно хочет меня сожрать, — и, Небеса, как же я хочу, чтобы ее чувства были настоящими.

Когда она опускается передо мной на колени, словно подношение, мне стоит огромных усилий не повалить ее на землю и не взять силой. От одного взгляда на нее дыхание сбивается, а сердце бешено колотится в груди.

Нужно взять ситуацию под контроль.

Взять себя в руки.

— Что ты делаешь? — рычу я. Под ее обжигающим взглядом я чувствую себя добычей.

— Занимаю себя. — Она выхватывает меч у меня из рук и бросает его на землю.

А в следующее мгновение она уже у меня на коленях.

Кажется, я сейчас умру.

Ее мягкие бедра обхватывают мои, дразнящие руки гладят плечи. Она подается вперед, и я хватаю ее за плечи, не давая ей обнять меня.

Это ведь не по-настоящему.

— Небеса, Майя, перестань.

— Мне больно, Зев. — Вопреки собственной воле, я кладу руки ей на талию, когда она называет меня Зевом.

Зев. Словно я принадлежу ей.

— Ты мне нужен. Пожалуйста, — стонет она.

Ее прекрасное лицо искажено мукой. На лбу и шее выступил легкий блеск пота. Я невольно провожу языком по нижней губе.

Небеса, помилуйте.

Я тихо ругаюсь сквозь зубы, крепче сжимая ее талию. Мой взгляд прикован к ее полным губам, уже приоткрытым для меня. Всего пара дюймов — и я мог бы поцеловать ее. Почувствовать ее вкус.

Но тут она прижимается бедрами к моим, и наваждение рассеивается. Какого черта я творю? С глухим рычанием досады я сталкиваю ее со своих колен.

— Ты не в себе. Это моя сила внутри тебя. Это пройдет. Просто вернись. Туда.

Она обиженно дует губы, и мой предательский взгляд снова падает на ее рот, прежде чем я успеваю отвести глаза. Я бросаю на нее свирепый взгляд — такой, от которого дрожали бы мои генералы. Но на нее он не действует. Она еще сильнее выпячивает губу, но все же плетется обратно на свою сторону лагеря.

Сделав дрожащий вдох, я снова хватаюсь за точильный камень. Ритмичный скрежет лезвия разносится в тихом ночном воздухе.

Плавные, выверенные движения, пока дыхание не приходит в норму.

Когда я решаюсь снова взглянуть на нее, сердце едва не останавливается. Она сняла тунику и осталась в одной белой сорочке, обнажившей нежные плечи и верхнюю часть груди.

— Что ты делаешь? — рычу я. Рука соскальзывает, едва не задев острое лезвие.

— Мне жарко, — ее голос звучит с придыханием и капризной ноткой… Да порази меня молния, почему ее надутые губы так манят?

Ее пальцы цепляются за подол сорочки, и прежде чем я успеваю осознать происходящее,