Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

о себе Уля слушала с интересом, подмечая всякие мелочи. Особенно подкупала уверенность, легкость и, конечно, внешность: Вадим обращал на себя внимание окружающих, и Уле откровенно льстило, что такой красавчик гулял с ней. Он словно на ней замкнулся, игнорируя долгие заинтересованные взгляды девушек и оценивающие – парней.

– …сама знаешь, что у них у всех на уме.

Уля очнулась, выныривая из воспоминаний на поверхность. Мама пристально смотрела на нее в ожидании подтверждения, что у ее дочери все в порядке со способностью адекватно оценивать людей.

– Мам, ты за кого меня принимаешь-то вообще? Ну вот откуда мне знать, «что у них у всех на уме»? Я вообще-то у тебя не гулена, если ты вдруг забыла. Опыт небольшой, но мозги-то на месте, – чувствуя, как внутри поднимается внезапная волна раздражения, процедила Ульяна. Опять мать на своего конька села. «Все мужики козлы», – вот лейтмотив ее любимой песни. Пора заканчивать этот бестолковый разговор.

– Я надеюсь. Уля, я просто не хочу, чтобы ты потом из-за них плакала. Они того не стоят.

Категоричность, звучащая в голосе, поражала. Вот они – ярлыки, о которых они с Томом недавно говорили. Кругом одни упрощающие жизнь ярлыки, что как шоры лишают угла обзора, избавляют повесившего их человека от мук сомнений и творят в голове удобную, понятную, безопасную реальность.

«Если ты плакала, это не значит, что все обязательно плакать будут».

– Не переживай, – сдержанно ответила Ульяна, вяло разрубая вилкой очередной сырник. Что-то уже и не хочется ей больше сырников этих, кусок в горле встает.

Мама театрально всплеснула руками, чуть не опрокинув чашку с горячим чаем:

– Ну как не переживать? Как не переживать? Уже один тот факт, что он дружит с Егором, – повод для переживаний! Ты же понимаешь, что подобное тянется к подобному, Уля?

«К подобному?!»

Нет, что-то с сырниками этими сегодня определенно не так. Или с аппетитом у нее сегодня что-то не так. Или в голове. Внутри щелкнуло и замкнуло шлюзы, обида за обесцененные матерью моменты далекого прошлого начала затапливать нутро, а слить ее оказалось некуда. «Ну давай еще кота с тобой поделим, малая. Раз уж формочки в песочнице не довелось». Уля полночи в постели ворочалась, вспоминая вовсе не прогулку в парке, а визит в соседнюю квартиру, размышляя о том, как он сейчас живет, как у него там все устроено. Гадая, для чего нужны те или иные штуковины, чем он занимается, чем дышит. О том, кто он вообще сейчас такой, что за человек. Вспоминала собственные вчерашние эмоции в минуты, когда детство вдруг ясно встало перед глазами – со всеми его глупыми заботами и проблемами, гипертрофированными чувствами к окружающим и наивным видением мира. Думала о роли, которую те или иные люди в ее жизни тогда играли, о том, кто и что для нее на том жизненном отрезке значил. И стало так за Егора вдруг обидно! Пусть сейчас у мамы имеются все основания для подобных суждений, а все равно!

«Это уже не фигня, Том. Не получилось».

– Ты так о нем говоришь, будто он исчадие ада… – откладывая вилку и отодвигая от себя тарелку, прошептала Ульяна. – Уже забыла, как он меня из сада забирал, когда ты из института опаздывала?

– Уля…

– Что «Уля»? – тон получился холодным, под стать температуре в душе.

Тяжело вздохнув, мама покачала головой. Она не собиралась сдаваться:

– Конечно, я не забыла. Но люди взрослеют. И меняются. Меняются под воздействием обстоятельств. Ты и сама все видела. Я не хочу, чтобы вы общались.

Вновь щелкнуло, треснуло и жутко загрохотало – на этот раз жесточайшим чувством поднявшегося протеста. Она и так всю жизнь жила, как хотела мама. Пропуская все свое окружение через ее фильтры. У нее единственная подруга, да и то лишь потому, что их дружба еще с детского сада тянется. Нет, даже не поэтому. А потому, что Ульяна благоразумно умалчивала, какую жизнь Юлька вела и ведет. А если бы мама услышала, что ее дочь с каким-то незнакомым мужиком плотно переписывается, ее бы, наверное, удар хватил.

– Не хочешь?.. – хрипло переспросила Уля. Зубы больно прикусили губу, и внимание на мгновение переключилось с душевных мук на физические.

– Не хочу, – мама решительно мотнула головой. – До добра тебя это не доведет. Он… да простит меня Валя за эти слова, скатился. Ступил на скользкую дорожку и не собирается с нее сворачивать. Я переживаю за него, ты же знаешь, мне больно на это смотреть, но я не допущу, чтобы он дурно на тебя влиял. Не удивлюсь, если у него там батареи алкоголя и девочки по вызову.

– Ага, – Ульяна вскочила со стула, схватила из шкафа пустую пиалу и в остервенении начала накидывать со сковородки свежую порцию сырников. – А еще у него, – «Как там было?» – кровь летучих мышей, кусочек меха лисицы, тушка ягненка и щепотка опиума на балконе. Твой сосед – оборотень!

– Уля!

– Пять секунд!

С этими словами Ульяна в чем была – в пижаме-рубашке до колен – с пиалой в руках ломанулась в коридор. Окрик матери, последовавший в спину, был проигнорирован. Входная дверь, соседняя дверь. Ни грамма сомнений внутри в тот момент она не чувствовала.

Пришлось подождать, пока Егор сообразит, что в девять утра к нему уже кто-то приперся. Один, не один он там – плевать. У нее высокая миссия, нет, даже две! И одна из них – показать маме, что ее дочь сама способна принимать решения.

Замок повернулся, дверь открылась. Егор – в обычной домашней футболке, трениках и кроссовках, – приподняв брови, уставился на Ульяну. Еще бы! Чтобы она одна на пороге его квартиры стояла – да такого отродясь не было! Ну ладно, было… Давно и неправда. «Чего надобно?» – мелькнуло в удивленном взгляде.

– От нашего стола вашему столу, – впихивая сырники прямо в руки, выпалила Уля. И рта оторопевшему соседу раскрыть не дала. – У тебя же холодильник пустой. И да, можно попросить музыку сделать чуть тише? Хорошего дня.

– Малая, у тебя все нормально?..

– Пока!

Не успела опомниться, как обнаружила себя в собственном коридоре с сошедшим с орбиты сердцем, а прямо перед собой – маму, взирающую на нее с таким осуждающим видом, будто она с ночной гулянки в разодранных колготках и с размазанной по щекам помадой явилась. Бухая в стельку.

– Буду общаться, с кем хочу, – с вызовом, но достаточно тихо, чтобы до ушей за стенкой не донеслось, припечатала Уля. Зря попросила его звук убавить: теперь, не дай бог, еще услышит. – Когда захочу и сколько захочу. Захочу – с Вадимом, захочу – с Черновым, захочу – с бабушкой из соседнего подъезда.

Мама нахмурилась:

– При чем тут бабушка из соседнего подъезда?

– Да при том! – прошипела Ульяна. – Ты в курсе, что он ей