Читать книгу - "Соседи. Книга 2 - Катерина Драгомирова"

– Граждане, пропустите! Заканчиваем глазеть и расходимся, не мешаем работать!

Не заметила, как рассосалась толпа, ничего не соображала. От красно-синих мигалок и оранжевых чемоданов рябило в глазах. Взгляд метался, сквозь мутную пелену фиксируя желтую «реанимацию» и белую неотложку, ДПС, начавшуюся суету. Цеплялся то за Ульяну, которую силой оттащили к бордюру, то за троих на коленях над Егором. То за шприц в руке пытавшегося говорить с Улей врача, то за носилки. То за черную форму полиции, то за кричаще-синие комбинезоны медиков. Вены не чувствовали вошедшей под кожу иглы, уши не слышали обращенных к ней вопросов. Мозг вновь медленно включался, отмечая, что распластанное на дороге тело не укрыли брезентом от глаз зевак, а перетащили на носилки. Побежали… Спустя минуту желтая «реанимация», надрываясь истеричной сиреной, развернулась через перекресток и, распугивая машины, скрылась с глаз.

Еще жив.

Взгляд остановился на девушке в ярко-синем костюме, которая за эти минуты успела измерить ей давление, что-то вколоть, отойти к занятому Ульяной врачу, перекинуться парой фраз с бригадой реаниматологов и вернуться назад.

– Куда его повезли? – с усилием разлепив губы, пробормотала Надежда.

– В ближайшую хирургию, – угрюмо ответила та, укладывая на коленки планшет с формами. – Если успеют. Думаю, одной ногой парень уже там, – вскинула она подбородок, – так что… Я должна предложить вам стационар.

Фельдшер сменила тему настолько внезапно, что Надежда не сразу сообразила, о чем речь.

– Что?.. – хрипло переспросила она.

«Уже там…» Железное спокойствие, с которым эта молоденькая девушка говорила о чьей-то вот-вот готовой оборваться жизни, поразило и уязвило до глубины души. Зоя как-то рассказывала, что, навидавшись всякого, врачи учатся абстрагироваться, ведь сопереживать абсолютно каждому невозможно, никаких нервов не хватит. Но ведь… Это же не «каждый». Это же Егор. Их Егор.

– В больницу поедем? – уткнувшись носом в свои бумажки, пояснила вопрос медик. – Как вы себя сейчас чувствуете?

«Какая больница?..»

– Нет, нет… Я… – голова не соображала, не подчинялся язык. – Что с моей дочкой? Я должна быть с дочкой…

Девушка вздохнула:

– Нервный срыв на почве эмоционального потрясения. Ввели сильнодействующий препарат внутривенно. От стационара дважды отказалась. Сейчас будет спать.

– Где?..

– Надежда э-э-э… – оторвавшись от заполнения формы, удивленно вскинула брови та, – надеюсь, что дома. Так, паспорта и ОМС с собой у вас нет. Фиксируем: «Нет данных». Фамилия, имя, отчество, дата рождения?

Надя на автомате озвучила запрошенную информацию, и взор вернулся к неотложке, в салон которой только что отвели оглушенную Ульяну. На выбеленном лице дочери не отражалось более ничего, как ластиком его стерли. Казалось, она погрузилась в состояние глубокого транса.

– Вашей девочке нужен полный покой, – проследив за направлением взгляда, отозвалась медик. – Психоэмоциональный удар очень серьезный. Я так понимаю, с погибшим они были близки?

«Погибшим…» Слово прогремело раскатом грома прямо над темечком, и Надежда вздрогнула.

– Он же еще живой… Зачем вы такое говорите?..

– Извините. Я предпочитаю смотреть на ситуацию трезво, Надежда Александровна, – покачала головой собеседница. – Реаниматологи не боги. Хотя иногда именно такое впечатление и складывается. Вот здесь подпись поставьте, пожалуйста. О том, что от дальнейших манипуляций отказываетесь и о последствиях предупреждены.

Одеревенелая рука вывела на бумаге какую-то закорючку. В голове не укладывалось. Не оседало и не принималось. Егор рос, жил на ее глазах. И на ее же глазах от всего отказался. И правда, значит, любил Улю… Раз жизнь свою на ее обменял.

– Код 27, отказ от госпитализации, актив в поликлинику, – будничным тоном сообщила девушка, врываясь со своими комментариями в Надины свинцовые мысли. – С вами свяжутся, пришлют домой врача. Скорее всего, уже завтра. Он осмотрит, выпишет рецепт на препарат для дочери. Далеко живете?

– Нет… Метров пятьсот, – пробормотала Надежда, в ужасе осознавая, что станется с Ульяной, когда она очнется. Когда придут новости. Зоя… Зоя все сделает, до всех дотянется, достанет всю необходимую информацию, но потом… Потом ведь придется эту информацию передать, какой бы она ни была… Придется Уле сообщить. Как?

– Пятьсот? – эхом переспросила фельдшер. – Так, ну… Мы, конечно, обычно так не делаем, но до подъезда вас, наверное, доставим. Заодно и понаблюдаем еще немного, чтобы хуже не стало. Тем более не похоже, что вы с дочкой дойти сможете. А дальше сами.

– Спасибо…

– Тогда бумаги дозаполним по пути. И время не потеряем. Вась, – окликнула она скучающего водителя, – заводи.

Через несколько минут неотложка стояла у их подъезда. Надежда чувствовала на себе сканирующие взгляды медиков и не чувствовала дочкиного: Ульяна уставилась в стенку остекленевшими пустыми глазами и просидела так всю дорогу. Не отреагировала на касание руки. Не оказывая сопротивления, позволила взять себя под локоть и вывести из машины. Податливое тело послушно следовало в заданном направлении. Наверное, это введенное лекарство наконец начало действовать. Они даже пару метров пройти не успели, как вдруг:

– Ульяша! Что стряслось?

От неожиданно раздавшегося восклицания Надя вздрогнула. Сосредоточив все свое внимание на том, чтобы и дочь до кровати доставить, и самой до дивана доползти, она не замечала вокруг ничего и никого, в том числе и бабушку, которая так и осталась сидеть на лавке. Ту самую, кто только-только пообещала, что крест Надежду не спасет.

«О боже… Только вас тут сейчас не хватало!»

Никаких признаков того, что дочь слышала обращенный к ней вопрос, на стертом лице не отразилось. Безвольно повиснув на локте, Ульяна разглядывала ботинки.

– Ульяша… – вновь растерянно позвала старушка. – Что с тобой?

– Да не трогайте же вы девочку! – поспешно вмешалась Надежда, чувствуя, как в присутствии бабульки в ней вновь вздымается раздражение. – Не видите? Ей плохо!

– Он разбился, баб Нюр… – раздался вдруг слабый безжизненный голос. И Надя вздрогнула второй раз: настолько бестелесно он звучал.

На сморщенном лице проступил неподдельный страх, а серые глаза намертво впились в Ульяну.

– Кто?.. – испуганно пробормотала она. – Ульяша, кто?..

Дряблые руки мелко затряслись, а Надежда обреченно подумала, что, не ровен час, еще одному человеку понадобится медицинская помощь. Как назло, скорая уже выруливала из двора на дорогу.

– Егор… – еле слышно отозвалась Уля. Судя по всему, ее малышка и отчета себе не отдавала в реакции той, кому отвечала. Ульяна более не была в себе. Из нее утекла жизнь.

Надежда не могла сообразить, за кем следить и что предпринять. Дочь тряпичной куклой висела на локте, вот-вот готовая рухнуть, а старой становилось хуже и хуже прямо на глазах. Вся кровь отхлынула от впалых щек, а ладонь схватилась за сердце. Бабка охнула и закряхтела. Да ее же сейчас инфаркт прямо на этой самой лавке хватит! На фоне не прекращающего происходить вокруг кошмара собственное плачевное состояние ушло на задний план. Свободная рука вновь потянулась в карман пальто за телефоном. 112, пусть бабулька эта сегодня ее чуть ли не прокляла… Но второй несчастный случай на свою перегруженную чувством вины совесть Надежда не возьмет.

– Как?.. Девочка моя, что ты такое говоришь?.. – пролепетала старушка,