Читать книгу - "Да, мой король - Елена Михалёва"

Идите. Это приказ вашего короля, – Ричард похлопал его по спине. – А я останусь. И если будут новости, прикажу вас разбудить.

Гоффмейстер постоял возле сестры ещё минуту, после чего всё же уступил. Он ушёл в свои покои с мрачным видом и тяжёлым сердцем. А Шенборн остался. И хоть граф старался всеми силами демонстрировать уверенность, он и сам испытывал страх. За Джованию. За их ребёнка. За всё то, что готовил им грядущий день.

Но глубже и тягостнее всего было чувство вины. Оно ныло внутри саднящей раной. Ибо Ричард знал: именно он покинул Джо, подверг её опасности, не счёл Лизбет Пфаллен серьёзной угрозой и упустил слишком многое. Подобное не должно было повториться.

* * *

Король не отходил от королевы. Он провёл около неё весь остаток ночи и утро. Когда же Джования, наконец, открыла глаза, дремавший рядом Ричард немедленно позвал нёсших дежурство лекарей и служанок. Они привели господина Гантера, готовые снова сразиться за жизнь королевы. Но к счастью Джо почувствовала себя лучше.

Несмотря на сильную слабость, её больше не тошнило. Поэтому лекари напоили её ещё очередной порцией лекарств и велели слугам приготовить жидкую рисовую кашу на воде. На случай, если она всё же сможет съесть хоть немного. Джо не противилась ничему. Казалось, что присутствие «короля» вселяло в неё чувство защищённости. И всё же первым её вопросом после пробуждения было:

– Всё ли в порядке с малышом?

Она задала этот вопрос именно Ричарду, даже не господину Гантеру. Будто любой возможный ответ она могла воспринять лишь от него.

Но после осмотра ответил всё же королевский лекарь. Он заверил, что Джования и ребёнок в данный момент вне опасности. И Шенборну показалось, что это лучшая новость за последнее время, которую он слышал.

Королева же послала за дочерьми. Девочки явились со своими няньками в свойственной им шумной манере. Джо поцеловала их в щёчки и велела вести себя хорошо, потому что она неважно себя почувствовала и не сможет сегодня провести с ними много времени. Но обязательно придёт к ним сразу, как ей станет лучше. Принцессы удовлетворились коротким объяснением матери, после чего повисли на «отце», возвращению которого они несказанно обрадовались. Ричард сказал им, что привёз для них подарки из поездки, но вручит их чуть позже, потому что сейчас им нужно дать матушке отдохнуть и идти на занятия. Герти покорно послушалась отца. Анна, как обычно, повторила за старшей сестрой. И принцессы удалились в свои покои.

Ричард послал выяснить, проснулся ли герцог Зоммерштерн. Он понимал, что Альберт наверняка захочет узнать об улучшениях в самочувствии Джо. А пока ждали новостей от гоффмейстера, Шенборн велел всем слугам и лекарям ненадолго оставить их вдвоём.

Когда все, наконец, ушли, Ричард сел на кровать поближе к Джовании. Он взял её холодные руки в свои и устало улыбнулся ей.

– Моя королева, – крепко зажмурившись, он запечатлел на её ладони долгий поцелуй. – Как же я испугался за тебя.

– Полагаю, зрелище было и вправду чудовищным, – Джо изобразила слабую улыбку в ответ. Она всё ещё говорила так тихо, будто полностью лишилась сил. – Я очень рада, что ты вернулся ко мне.

Вместо ответа Ричард снова поцеловал руки Джовании. Прижался щекой к её раскрытой ладони.

– Я так понимаю, вы все пришли к выводу, что это Лизбет пыталась меня отравить? – Джо погладила большим пальцем его заросшую щёку.

– Да, – Шенборн кивнул. – Можешь рассказать мне, что именно случилось вчера?

Джования вздохнула.

– Меня мутило весь вечер, – она нахмурилась, восстанавливая в памяти минувшие события. – Я сказала об этом перед ужином господину Гантеру. Он пообещал передать для меня свежий гранатовый сок.

– Лизбет при этом присутствовала? – граф не сводил напряжённого взгляда с её лица.

– Да, она и другие фрейлины были со мной, – подтвердила Джо. – Но потом я ушла на ужин, а она отлучилась навестить графа Пфаллена, у которого снова разболелись колени.

– И вернулась уже, когда ты пришла в свои покои?

– Верно. Тогда же принесли мой сок. Я отпустила всех девушек отдыхать, а Лиз вызвалась остаться и подать мне напиток. Но я ушла принять ванну и не видела, насыпала она туда что-либо или нет. Но она очень рьяно уговаривала меня выпить побольше, поскольку я совсем ничего не ела в тот вечер. А я пригубила едва ли половину бокала. Больше не смогла, – Джо закусила губу. – Я не верю в то, что Лиз могла совершить такое. Она всегда была так добра и сдержанна.

– Она была любовницей Вильгельма, – Ричард склонил голову. – Прости меня. Я должен был сказать тебе раньше.

– Что? – переспросила Джования. – Лизбет? Ты уверен?

– Помнишь, я рассказывал тебе о девушке, которая пыталась забраться в королевскую постель, поскольку принимала меня за Вильгельма? – медленно произнёс граф с виноватым видом. – Я ещё решил, что тебе лучше не знать её имени, дабы не возникло соблазна свести с ней счёты.

– Так это была она? – глаза Джо округлились, мигом растеряв всю усталость. Королева приподнялась на локтях в порыве негодования, отчего снова побледнела, как свежий снег. – Вот же стерва! Прикажи немедленно привести её ко мне!

Ричард мягко взял женщину за плечи и возвратил обратно на ложе.

– Жизнь моя, это невозможно, – он покачал головой.

– Она сбежала? – Джо снова попыталась подняться и снова была возвращена в царство подушек и перин твёрдой рукой своего графа.

– Она мертва, – ответил он. – Но всё выглядит так, будто бы её столкнули с лестницы при попытке побега ночью. Коронер уже осмотрел её тело. Она получила удар по голове сзади, полетела вниз со второго этажа на первый и сломала при падении шею и ногу. Но, изучив её травмы и положение тела, коронер утверждает, что умерла она не сразу. При ней были её драгоценности и золото. Немного. Будто бы она испугалась, когда поняла, что ты выпила недостаточно для летального исхода. Либо смекнула, что вовсе неверно развела яд. Господин Гантер сказал, что он не растворился в соке полностью.

Шенборн умолк. Он ожидал, что услышит, как Джо проклинает Лизбет за содеянное. Но Джования лишь устало прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Бледная, в белой сорочке на белоснежной постели она выглядела святой мученицей в ореоле золотых локонов, разметавшихся по подушке.

–