Читать книгу - "Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин"

коридорам своей виллы. Мягкий свет ламп ложился на стены знакомыми, ненавязчивыми бликами. Её окружал запах кожи и старого дерева, а впереди уже виднелась кровать. Её кровать.

Кальман наклонился, чтобы уложить её, но стоило его ладони надавить на рёбра, как тело пронзила острая боль, и Зора зашипела.

— Где у тебя болит? — Он замер, не решаясь прикоснуться к ней снова. Руки зависли в воздухе, словно он отчаянно пытался придумать, что сделать, как хоть чем-нибудь помочь.

Зора невесело рассмеялась.

— Везде? Но сильнее всего пострадало моё самолюбие, — прохрипела она. — Хотя разве ты сам не чувствуешь по запаху? Ты же вампир.

Его ноздри тут же раздулись.

— Рядом с тобой я стараюсь лишний раз не дышать. Позову Хуаниту. Тебя нужно осмотреть.

— Нет. — Она покачала головой. — Никого не зови. — От одной мысли, что кто-то ещё увидит её такой — слабой, измученной, сломленной, — желудок болезненно сжался. Зора крепко зажмурилась. — Хватит и того, что ты видел, как я опозорилась.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы потерпеть поражение от Королевы, — тихо произнёс он. В его словах слышалось знание, а возможно, даже собственный опыт.

Неужели Даннаи и его когда-то сломала вот так? Если да, Зора рано или поздно прикончит её за это.

Матрас прогнулся, когда Кальман сел на край кровати, и Зора открыла глаза, посмотрев на него.

— Есть причина, по которой она правит всем народом вейров, — добавил он. — И дело не в том, что у неё есть на это право. Теоретически мы все равны. Просто никто не обладает достаточной силой, чтобы ей противостоять. — В его серебристых глазах мелькнула ярость — сдержанная, но совершенно явная. Он выглядел по-звериному свирепым, а на лице запеклась неизвестно чья кровь.

— Ты преклонил перед ней колени. — Слова сорвались с губ прежде, чем Зора успела подумать, стоит ли их произносить.

Но Кальман не вздрогнул и даже не смутился.

— Да. Тут особо выбирать не приходится.

Она повернула голову, чтобы лучше видеть его лицо.

— Ты говоришь так, словно она непобедима. Словно может делать с тобой всё, что ей заблагорассудится.

— Может. — Его лицо помрачнело. — И делала. — Он моргнул, затем, словно вспомнив, зачем они здесь, добавил: — Нужно осмотреть твои раны.

Зоре хотелось возразить, но она чувствовала, что глубокие порезы на рёбрах не заживают. Прикосновение Даннаи по-прежнему ощущалось внутри, змеилось по костям, словно не желающее отпускать проклятие. Не осталось ни единого уголка её тела, который бы не болел.

— Ладно. Но только ты.

Наверное, она была дурой, раз позволяла ему это. Хуже того — сама просила. Зора понимала, насколько всё это опасно: то, как она реагировала на этого мужчину, как собственное тело предавало её, как сердце тянулось к нему за утешением, словно имело на это полное право.

Будто она преподнесла ему подарок, взгляд Кальмана смягчился, и он принялся помогать ей снимать окровавленную, пропитанную грязью и задубевшую одежду. В последнее время ей слишком часто приходилось раздеваться, избавляясь от испорченных вещей, покрытых собственной запёкшейся кровью.

Каждое движение причиняло мучительную боль. Стоило Зоре хоть немного пошевелиться, как из горла вырывался стон, но вскоре на ней осталось лишь бельё, которое она утром нашла в шкафу. Даже оно ей не принадлежало.

Однако Кальман смотрел на её тело исключительно с тревогой, внимательно оценивая повреждения. Он нахмурился и осторожно провёл пальцами по её коже.

— На тебе живого места нет, — произнёс он. Его голос звучал тихо, но в этой сдержанности таилась пугающая угроза. Впрочем, ярость была направлена не на неё.

Зора опустила взгляд и убедилась, что почти каждый сантиметр обнажённой кожи покрыт чёрными и красными кровоподтёками. Некоторые залегали так глубоко, словно расцвели не на поверхности, а под самой плотью. Даже татуировки местами потемнели, будто чернила пропитались жестокостью, которой подверглось её тело. Кожа на рёбрах была разорвана настолько глубоко, что сквозь изодранную плоть проглядывали участки бледной кости.

Голова казалась неподъёмной. Зора откинулась на подушку и медленно выдохнула.

— Выглядит паршиво, — пробормотала она, уставившись в потолок. — Значит, она не просто играла с моим сознанием.

Зора почти убедила себя, что боль была обманом — всего лишь навязанными нервными импульсами, призванными причинять страдания, но не наносить настоящих повреждений. Очередная демонстрация власти, не более того. Но она ошибалась. Как же сильно ошибалась.

— Я быстро заживаю, — добавила она, хотя на этот раз даже сама в это не верила. Тело казалось мёртвым грузом, изнеможение проникло так глубоко, что сковало руки и ноги. Даже мысль о том, чтобы поднять руку, представлялась невыполнимой задачей.

Пытаясь отвлечься, она спросила:

— Кого ты сегодня убил?

Его глаза вспыхнули ярче. Он едва сдерживал ярость.

— Одного из членов Совета.

— Вивьен?

Он плотно сжал губы.

— Нет. Хотя её вина почти так же велика, как и того, кто организовал нападение.

— Но ты её не прикончил?

Кальман покачал головой. Судя по всему, этот факт его самого раздражал, но больше он ничего не сказал.

Кончики его пальцев скользнули по глубоким ранам на рёбрах Зоры, затем по разорванной щеке — своеобразной визитной карточке, оставленной людьми Холлош. Он прикасался к ней едва ощутимо, но в каждом движении чувствовалось напряжение, тихая ярость, скрытая за предельной осторожностью.

— Помнишь… что сделала со мной кровь талтоша?

— Ага. Заставила тебя вцепиться зубами в Альфу?

Уголок его рта слегка приподнялся.

— И это тоже. Но я говорил об исцелении.

Зоре не хотелось вспоминать, как осунулось его лицо, как кожа натянулась на костях, как он выглядел за считаные секунды до смерти.

— Да, — признала она.

— Кровь вампиров действует на людей точно так же, — продолжил он. — И на талтошей тоже.

— Как удобно, — с трудом выдохнула Зора. — Наверное, поэтому ты и дружишь с Альфой.

Кальман не рассмеялся. Вместо этого он встретился с ней взглядом.

— Но насчёт тебя я не уверен. Ты… другая.

Зора презрительно фыркнула, но тут же пожалела об этом: рёбра пронзила