Читать книгу - "Я, которое ищет себя. Юнгианский путеводитель по бессознательному - Верена Каст"

и даже подумал, не бросить ли работу. Чувства контрпереноса часто отражают те эмоции, которые испытывает сам анализант в данной ситуации.

Перенос, как правило, представляет собой компромисс между вновь активизировавшимся импринтным эпизодом комплекса и защитой от связанных с ним чувств и поведения — особенно в отношениях с конкретным аналитиком. Это означает, что каждый анализант проявляет разные аспекты своей биографии и разные констелляции комплексов с одним и тем же аналитиком, на которые тот, в свою очередь, дает специфический ответ. В зависимости от специалиста одни аспекты личности анализанта выходят на передний план, оказывая большее или меньшее влияние.

«Феномен переноса — неизбежный признак любого глубокого анализа, ведь абсолютно необходимо, чтобы врач максимально плотно взаимодействовал с психологическими изменениями, происходящими с пациентом»[142].

«Врач оказывается “зараженным” этими воспоминаниями [персон, в прошлом значимых для пациента], поскольку побуждает пациента раскрыть самые сокровенные тайны. Словно сила этих воспоминаний переходит на него. Таким образом, перенос состоит из различных проекций, заменяющих собой подлинные психологические отношения. Он создает иллюзорную связь; однако в определенный момент она приобретает для пациента огромное значение»[143].

В терапевтических отношениях активизируются импринтные эпизоды, сформировавшие комплекс, — лица, участвовавшие в их формировании, и сопутствующие элементы проецируются на аналитика. Эта перенесенная связь чрезвычайно важна, потому что именно в ней можно разглядеть дисфункциональное поведение и скорректировать его в атмосфере понимания.

«Без основательного взаимодействия с другим человеком освобождение от инфантильных проекций зачастую просто невозможно, поскольку в этом и состоит смысл переноса: быть подвергнутым обсуждению, быть осознанным и, как следствие, привести к более высокой осознанности, которая является мерой интеграции личности. В этом диалоге, за пределами условных масок, раскрывается подлинный человек. Он как бы рождается из этой психической связи, и его сознание стремится к ощущению целостности, к “округлому всеобъемлющему кругу”»[144]. Если импринтные эпизоды прорабатываются, мы перестаем реагировать с позиции «тогдашнего ребенка» и всё больше становимся собой.

Однако в переносе заложены и архетипические образы, как показывает следующий пример:

Анализант видит сон, в котором его психоаналитик — пожилая, седовласая, мудрая женщина (обоим было около сорока). Для него она была «мудрой женщиной» и должна была ею быть. Он прекрасно знал, как должна вести себя мудрая женщина, и делал ей замечания, если она не соответствовала этому образу. Именно потому, что она не соответствовала его проекции, он со временем смог осознать, что это его собственный внутренний образ мудрой женщины — и мудрости вообще, — который существовал в его психике, был ему доступен и помогал более мудро справляться с повседневными трудностями.

Перенос и контрперенос взаимодействуют. Вот почему крайне важно, чтобы терапевт осознавал свои контрпереносные чувства и соответствующим образом вел себя в терапии. Эти переживания могут способствовать лучшему пониманию ситуации, указывая на важные воспоминания. Контрпереносные чувства также можно понимать как эмоции, активные в данный момент у самого анализанта, и осторожно расспрашивать о них.

СТАДИИ ПЕРЕНОСА

В «Тавистокских лекциях»[145] Юнг различает несколько стадий переноса, соответствующих этапам терапевтического процесса. На первой стадии пациенты проецируют личные образы из прошлого опыта[146]. Здесь речь идет о работе с импринтными эпизодами, сформировавшими тот или иной комплекс. Если такие проекции признаются как проекции, а достойное восхищения и ненависти принимается как принадлежащее собственной психике, терапия на этом может завершиться. Если перенос сохраняется, на второй стадии необходимо отделить архетипические содержания, например образ спасителя, от личных. Терапевт не спаситель. На третьей стадии личное отношение к аналитику должно быть отделено от архетипических проекций. Здесь речь уже идет не просто о содержании, а об отношениях.

На четвертой стадии происходит «объективация безличностных образов»[147]. Это, по Юнгу, существенный аспект процесса индивидуации. Цель здесь — стать независимым от внешних объектов и осознать, что архетипические образы существуют внутри собственной души. При этом применяется метод активного воображения. Юнг считал, что эта работа делает человека независимым от аналитика. Символы, творчески преобразуемые в воображении, должны приобрести форму. Тем самым мы возвращаемся к творческому началу и интеграции творчества в жизнь анализируемых. Так мог бы завершиться перенос: образы, оживленные в переносе, возвращаются к анализанту. «С помощью этого метода [активного воображения] пациент может через творчество обрести независимость»[148]. Такова теория.

Выделение этих стадий кажется мне интересным, поскольку они показывают разные возможности переноса. Однако последовательность стадий, на мой взгляд, не столь строго следует порядку: психика динамичнее. Даже когда мы уже способны принимать архетипические образы как внутренние, все равно можем время от времени возвращаться к переносу комплексов. Просто со временем такие переносы становятся менее устойчивыми и легче нами распознаются.

ЭРОТИКО-СЕКСУАЛЬНЫЙ ПЕРЕНОС

Иногда Юнг называл именно эту форму собственно переносом. Среди прочего он писал: «Чем слабее раппорт, то есть чем хуже понимают друг друга врач и пациент, тем интенсивнее требуется развить перенос — преимущественно в его сексуальной форме»[149]. Он добавлял, что помимо эротического и сексуального аспекта существует также воля к власти и: «…еще одна форма инстинктивной concupiscentia[150], которая основывается скорее на “голоде”, желании обладать…»[151]

Когда на отношения между участниками аналитического процесса происходит перенос Coniunctio[152] «Анима — Анимус» и тем самым целостности, куда включен не только дух, но и телесность и сексуальность, — тогда мы должны думать об интенсивном эротически окрашенном переносе. Если архетип целостности, как он выражен в паре «Анима — Анимус», спроецирован на аналитические отношения, речь действительно идет о целостности и о процессе индивидуации — и тогда важно работать с архетипическими образами души. Анализируемый же убежден, что речь идет о любовных отношениях.

В каждой очарованности кем-то мы встречаем себя. «Поэтому тот, кто не хочет быть одурманенным собственными иллюзиями, при тщательном анализе всякой очарованности как квинтэссенцию познает кусочек собственной личности и постепенно поймет, что на жизненном пути мы в тысячах масок снова и снова узнаем себя»[153].

Это, однако, не означает, что аналитические отношения состоят только из проекций. Внимательные отношения между двумя людьми — база всей терапевтической работы. Как писал Юнг: «Даже если проекции анализируются вглубь до самого их источника — и все проекции можно разрешить таким образом, — потребность пациента в человеческих отношениях все равно остается, и ее следует удовлетворить, ведь без разного рода отношений человек упадет в пустоту»[154].

«Такая форма личных отношений представляет собой добровольно взятую на себя ответственность и противопоставляется оковам переноса. Для пациента она становится мостом, по которому он может сделать первые шаги к осмысленному существованию. Он открывает ценность своей уникальной личности;