Читать книгу - "Я, которое ищет себя. Юнгианский путеводитель по бессознательному - Верена Каст"

становился все более искренним, смелым и более контактным. Таким прогрессом он не мог пожертвовать, даже потеряв жену. Это продолжало жить в нем и благодаря ей.

Когда Анима и Анимус появляются как пара (например, во сне), они вызывают переживание целостности. Например:

Тридцативосьмилетний мужчина долго противился, но влюбился. Он встретил женщину, которая его заворожила, он всячески избегал этого чувства: у него за плечами уже было болезненное расставание, его не раз бросали, и он сомневался, стоит ли оно того, ведь любовь неизбежно связана со страданием. Он хотел пожить несколько лет спокойно, занимаясь своей карьерой. Но одержимость его была велика, хотя он все же крепился — у него были на то веские причины. И тогда ему приснился сон: «Во сне пара стоит под огромным деревом. Дождь, и горит костер. Ну правда. Я как завороженный глядел на них. Будто пораженный молнией. Затаив дыхание. Меня охватило такое чувство целостности, счастья, любви. Это просто божественно».

Он продолжал свой рассказ, а по нему было видно, насколько он потрясен и растроган: «Мужчина похож на меня, но более живой. Странно: на нем кольцо, как у меня… Я как будто имею какое-то отношение к этой паре и не имею, ведь я же смотрю со стороны. Женщина вроде и похожа на ту, которая сейчас мне нравится, а вроде и нет. Она совершеннее. Все сходится, но не совсем. Хотя эмоция была огромной: только слово “божественно” и подходит». Ему неловко от этого слова — обычно он не использует его в речи. Он повторил: «Это как переживание чего-то божественного — это было и сексуальное, и духовное переживание». Сон глубоко потряс мужчину, поразил осознанием, что такие чувства возможны. Эту пару можно интерпретировать как символ Самости — союз противоположностей: мужчина и женщина, огонь и вода. «Все разное», — говорит пациент, что может указывать на то, что это образ союза Анимы и Анимуса в его собственной психике, а не пара из внешнего мира.

Этот сон ясно показывает, что тоска по любви — это не только стремление к союзу «Я» и «Ты», но и переживание Самости. Символически Самость часто предстает как любящая пара. С точки зрения переживаний это — coniunctio (соединение), о котором говорит Юнг: опыт любви, целостности, желание выйти за пределы себя. Страстное желание любви и тоска по Самости едва ли отделимы: когда нас охватывает любовь, в ней всегда присутствует и другое желание, выходящее за рамки конкретных отношений[137]. В этом символе страстная сексуальная и духовная любовь соединены.

Когда Анима или Анимус констеллированы, оживлены, активированы, их, согласно теории индивидуации, нельзя оставлять в виде проекции или делегировать, а следует по возможности интегрировать — признать как собственные психические аспекты, связанные с сильными эмоциями и мощным воздействием. Полностью это невозможно, но частично это достигается через осознание и фантазии, которые особенно активны в такой период. Любовные разочарования позволяют за фантазиями рассмотреть больше, чем просто фантазии. Таким образом, человек приближается к той личности, которой является на самом деле, к своему истинному «Я» (в юнгианской терминологии — к установлению связи между Эго-комплексом и Самостью). Мы обретаем свой центр, переживаем смысл и глубину, становимся более целостными, то есть открываем для себя все больше сторон своей личности. Я называю это, вслед за Хансом Урсом фон Бальтазаром, духовным началом.

Концепция Анимы и Анимуса уникальна в глубинной психологии. Ее необходимо продолжать исследовать научно, особенно в связи с родительскими комплексами и возможными гендерными различиями, исходя из предположения, что эти архетипы действуют у людей обоих полов.

Клинически эта концепция чрезвычайно значима: Анима и Анимус действительно способствуют отделению от родительских комплексов, что связано с большей когерентностью Эго-комплекса. Они также открывают сновидцу видение будущего, ведут к ядру собственной личности и дают ощущение смысла, то есть являются архетипами, которые, помимо регуляции отношений, способствуют развитию духовности.

Терапевтические отношения и перенос / контрперенос

Юнг считал, что «сила аналитического метода <…> заключается в отношениях между врачом и пациентом»[138].

Феномен переноса, имеющий для Юнга центральное значение в процессе индивидуации[139], он связывает с hieros gamos — священным браком, союзом Анимы и Анимуса. С этой точки зрения, за переносом стоит сильная тоска по телесной и душевной целостности.

«Она [родственная либидо] стремится вступить в связь с другим человеком. Это неотделимое ядро феномена переноса, ведь отношение к Самости одновременно является и отношением к другому человеку, и никто не может установить связь с другим, если он не установил ее прежде с собой»[140].

В отношениях между психоаналитиком и пациентом необходимо различать отношения и перенос. Отношения возникают между Эго аналитика и Эго анализанта. Под отношениями я понимаю все те встречи, в ходе которых аналитик как конкретная личность вступает в контакт с анализантом[141]. Перенос можно понимать как искажение восприятия персоны аналитика и аналитической ситуации со стороны пациента: прежние модели отношений, основанные на комплексах, переносятся на отношения в стенах психотерапевтического кабинета. Перенос — это особая форма проекции. Под контрпереносом я понимаю эмоциональные реакции аналитика на пациента, особенно на его перенос. Однако контрперенос часто возникает до самого переноса: стоит человеку прийти в терапию — и у тебя уже есть эмоциональная реакция на него, порой даже от разговора по телефону.

ПРИМЕР ИЗ СУПЕРВИЗИИ

Один пациент в начале лечения неоднократно жаловался, что его психотерапевт его «не замечает», и с разочарованием добавлял: «И так всегда». Аналитик — коллега на обучении — не мог этого понять: он был заинтересован в пациенте, внимателен, старался выслушать его и даже приложить больше усилий, чтобы понять мужчину. Но жалобы не прекращались, и вскоре коллега начал испытывать агрессию из-за того, что его усилия обесценивают, к тому же его это порядком пугало. Данную проблему он и принес на супервизию.

Было очевидно, что здесь имеет место перенос одного из своих комплексов на аналитическую ситуацию. Пациент в детстве сильно страдал оттого, что отец его «не замечал» (по крайней мере, так ему виделось). Сам он не считал это важной проблемой, влияющей на нынешнее его состояние, ведь у него были «более значимые» трудности: любимая женщина недавно ушла от него, из-за чего на него нахлынула депрессия средней степени тяжести.

Однако для терапевтической ситуации этот перенос был крайне важен: он угрожал разрушить отношения между аналитиком и анализантом. Аналитик отреагировал контрпереносом — эмоциональной реакцией на пациента и на ситуацию, которую тот на него переносил. Он стал еще внимательнее — а затем разозлился