Читать книгу - "Код Месины - Мария Энгстранд"

пальцев. После этого я отпустила смычок – то есть повернула маленький винт в его нижней части, чтобы конский волос не был натянут. Так всегда делают, чтобы смычок отдохнул, пока им не играют. Потом спустилась в кухню чем-нибудь перекусить.

Я как раз заглядывала в холодильник, когда услышала звуки виолончели. Чистые музыкальные звуки. Даже подумала, что это радио, но оно было выключено. К тому же музыка явно доносилась из моей комнаты.

Я медленно пошла вверх по лестнице. Звук становился все громче и громче, но, как только я подошла к порогу своей комнаты, все стихло. Наступила полная тишина. В комнате никого не было. Но, подняв с пола смычок, я увидела, что он натянут. Хотя никто не заходил.

Открыв ящик письменного стола, я осторожно достала астролябию, стараясь не касаться стрелок. В пальцах забегали мурашки. И на этот раз я заметила, как крестообразная стрелка медленно, медленно поворачивается в мою сторону.

34

«Тогда встречаются прошлое и настоящее». Эти слова не оставляли меня в покое. И раньше у меня не раз возникало чувство, что моя виолончель на самом деле не совсем моя, что она по-прежнему принадлежит Сильвии. При этой мысли мне каждый раз становилось жутко, а после неудачного выступления в конкурсе на стипендию стало совсем худо. Я все чаще размышляла над тем, почему виолончель попала именно ко мне. И наконец спросила маму, помнит ли она, где мы ее покупали. Тема была щекотливая, потому что тогда мы купили мне виолончель вместо компьютера, который мама хотела мне подарить. И она очень расстроилась – ее так огорчило, что я не хочу себе продвинутый компьютер! Она наверняка надеялась, что я тоже полюблю их, как она. Потом мы все же поехали в музыкальный магазин, где я перепробовала несколько виолончелей. Но только взяв в руки эту, виолончель Сильвии, почувствовала, что она создана для меня. И мама ее купила.

Она ответила, что, конечно же, помнит. Но почему я интересуюсь?

– Даже не знаю, – ответила я. – Просто это старинная виолончель, мне любопытно, кому она принадлежала раньше. Откуда взялась.

– Ах вот оно что, – сказала мама. – В музыкальном магазине мне дали такую бумажку, где что-то про это написано…

– Что? Бумажку? – переспросила я. – Что за бумажка? Где она?

Пришлось ждать целую вечность, прежде чем мама разыскала бумажку среди миллиона квитанций на велосипеды, гарантий на микроволновку и всякого прочего, что лежало у нее в папке на кухне.

Но когда она в конце концов нашла ее, я смогла прочесть:

ВИОЛОНЧЕЛЬ

Предположительно 1810-х годов. Состояние хорошее Провенанс[7]:

Лерум

А еще там было написано, когда магазин приобрел виолончель – за два года до того, как мы купили ее. Два года! За эти два года, пока она была там выставлена, ее мог купить кто угодно. Голова у меня кружилась, стоило только подумать об этом. Неужели это простое совпадение, что в конце концов она попала именно ко мне?

Еще там было написано, сколько мы за нее заплатили. Не буду рассказывать, но в этом числе нолей оказалось куда больше, чем я думала. Я и не подозревала, что инструменты такие дорогие. Как мама и папа смогли себе такое позволить?

В четверг после школы мы с Орестом собирались заняться планированием проекта «Поиск подсказок вдоль всей реки Сэвеон». На крыльце их дома я столкнулась с Моной. Никогда еще я не была так потрясена ее внешним видом.

Мона выглядела так.

Серая гладкая юбка, совершенно обычная. Без золотых нитей или серебряной вышивки – решительно ничего экстравагантного, что всегда есть на одежде Моны.

Белый джемпер. Совершенно обычный белый джемпер.

И к тому же волосы у нее были собраны в узел. Немного растрепанный, но все же узел.

Никакой диадемы. Никаких перьев в волосах, никаких татуировок хной на руках. Ничего. Она выглядела как самая обычная мама.

– Привет, – рассеянно кивнула она, ища что-то в сумочке. – Спешу на поезд, – пробормотала и удалилась прочь по улице.

Я долго смотрела ей вслед.

– Она… так изменилась, – сказала я Оресту, стоявшему в прихожей с Электрой на руках.

– Еще бы, – радостно подхватил Орест. – Мне даже кажется, что она собирается искать работу!

Он произнес это с довольным видом, а я задумалась: чем могла бы заниматься Мона, если отнять у нее практику по гелионавтике? Работать в магазине, наверное. Она ведь любит общаться с людьми. Но в каком магазине покупатели, пришедшие за товарами, пожелают услышать, счастливым ли цветом окрашена их аура?

Орест позволил Электре усесться на полу в его комнате и начать по одной вытаскивать с полки его тщательно расставленные книги – так мы могли спокойно поразмышлять над подсказкой. «Сила воды // вверх по течению от церкви». Но единственное, к чему мы пришли, – что нам надо пройти вдоль реки вверх по течению от церкви и смотреть в оба.

Я рассказала Оресту об астролябии – как я наблюдала накануне вечером движение крестообразной стрелки.

– Правда? – с интересом переспросил он. – Может быть, как раз вчера было какое-то изменение в фазах луны?

Он потянулся за руническим посохом, чтобы еще раз посмотреть на всякие загадочные знаки.

– Ну да… – проговорила я с сомнением. – Но не только это. Еще я слышала, как кто-то играл на моей виолончели. Я уверена на все сто. Слышала музыку, но в комнате было пусто.

Орест замер. Он уже открыл было рот, собираясь что-то сказать, но тут его прервали: раздался оглушительный стук во входную дверь, словно где-то пожар. Орест выскочил в прихожую, а я побежала за ним, услышав на крыльце голос мамы.

– Как – Моны нет дома? – спросила она. – Вся рассада в теплице вянет на глазах. Не знаю, как ее спасти. Мы не можем ей позвонить?

Маме следовало бы знать, что, даже если Мона надела серую одежду, до того, чтобы пользоваться мобильным телефоном, она еще не дошла.

Но мы с Орестом и, конечно, Электра немедленно отправились с мамой в теплицу.

Мама сказала истинную правду. Маленькие растения, которые мы сажали в прошлый раз, выглядели уныло. Листики повисли, и они не выросли ни на миллиметр. Орест потрогал землю.

– Земля не пересохшая, – проговорил он.

– Ты знаешь, что в таких случаях делать? – спросила мама. – Мона научила тебя?

Орест поежился.

– Ну… короче, пересадить, удобрить и все такое – это я умею. Но вообще-то даже не знаю…

В каком отчаянии была мама, я поняла только тогда, когда она взяла один из металлических сосудов Моны, лежавших в углу, и пару раз звонко ударила по нему.

Теплица заполнилась металлическим звоном.

– Ну вот, – сказала мама и снова положила сосуд. – И я, в общем-то, не знаю, что предпринять еще.

Не так-то просто, оказывается, выращивать овощи.

35

Идти вдоль реки Сэвеон оказалось куда легче, чем мы с Орестом себе представляли. Миновав возвышение возле