Читать книгу - "Принц и квакерша - Виктория Холт"

нет, а есть Ньюкасл, чья несостоятельность с каждым днем становится всё очевиднее, и Питт, рвущийся к власти, и Генри Фокс, поджидающий своего часа — хитрый, как и подобает человеку с его фамилией. Питт и Фокс… оба хороши. Питт честен, король это знал; а честные люди столь же редки, сколь и ценны. Что до Фокса, то после женитьбы на дочери Ричмонда он разбогател и мог не держаться за место в политике ради куска хлеба. Обеспеченность порой делает человека порядочным. Пожалуй, Питт и Фокс — вот решение.

Был и еще один человек, при упоминании чьего имени у короля вздувались жилы на висках: Бьют. Но его нельзя было сбрасывать со счетов из-за того влияния, которым он пользовался в Лестер-хаусе. Правда ли, что он любовник принцессы? Разумеется, правда. Стоило увидеть эту парочку вместе, чтобы понять: воркуют, как пара горлиц. Принцесса души не чает в Бьюте — Фреда она так никогда не любила. Тут король ее не винил. Быть замужем за Фредом… бедная женщина; любой, кто связал бы жизнь с Фредом, заслуживал сочувствия. Фреда не стало, она свободна — так пусть же немного потешится, бедняжка. Но пока король жив, он не допустит Бьюта в правительство. А вот когда он уйдет… О, тогда Бьют окажется тут как тут; она об этом позаботится. Он обосновался в ее доме так, словно он отец юного Георга, и, по всем слухам, ведет себя соответственно. А юный Георг ему подчиняется!

И что это за толки о квакерше? Юному щенку полагается иметь любовницу, это понятно. Но почему он не мог выбрать кого-то из своего окружения, или из свиты матери, или даже, черт возьми, из придворных короля? Почему этот юный дурак должен вынюхивать что-то на рынках?

Именно из-за беспокойства за внука король и послал за ним. Мальчик прибыл в Хэмптон и ждал за дверью. Что ж, пусть входит.

Когда принц вошел, король стоял спиной к двери, глядя в окно на речные суда.

Король медленно обернулся. Так вот он какой, его внук, сын Фреда. Король нахмурился. Мальчишка был высок, а Георг II всегда недолюбливал рослых мужчин, ибо они напоминали ему о его собственном малом росте, что всю жизнь его раздражало. Принц Уэльский стоял перед ним — высокий, нескладный, к тому же сутулился, не умея держаться при своем росте, и это бесило короля не меньше, чем само долговязие внука.

— Ну? — рявкнул король.

— Вы… Ваше Величество посылали за мной.

— Не заикайся. Терпеть этого не могу. Итак… что это за слухи? Похищение квакерских девчонок с рынков. Клянусь Богом, кем ты себя возомнил? Героем-любовником? Послушай, щенок, ты принц Уэльский, и от тебя не ждут повадок фигляра с театральных подмостков.

Всё это было сказано по-французски и так быстро, что принц едва улавливал смысл. К своему ужасу он понял, что и отвечать должен на том же языке.

— Ну, — продолжал король, — что скажешь в свое оправдание? Квакерские девчонки! Почему ты не мог найти себе девицу при дворе? Зачем тебе понадобилось скакать по рынкам? Тебе известно, что начались неприятности? Идут расспросы. Почтенные торговцы ищут свою девчонку. Государственному секретарю доставили депешу. Ты об этом знал? Конечно, не знал, щенок. «Не мое дело знать», — скажешь ты. Твое дело — вынюхивать по рынкам.

— Сир… — пробормотал Георг и замолчал.

— Так ты еще и онемел? Пора мне самому заняться твоим воспитанием. Твоя мать… Женщины в таких делах ничего не смыслят… кроме твоей бабки. Она могла всё. Никто не достоин и пряжки на ее туфлях. Я поговорю с Уолдгрейвом. Так не пойдет, щенок. Слышишь? Скажи хоть что-нибудь. Не стой как истукан!

— Если бы Ваше Величество говорили по-английски…

Новое оскорбление. Принц говорил на безупречном английском. Король же не собирался выставлять напоказ свой весьма несовершенный выговор.

— Не смей указывать мне, как говорить.

— Сир, я… я не указывал… я… я…

— Заикающийся болван! Итак, что там с этой квакершей? Отошли ее обратно к семье и найди себе женщину в свите матери… уж лучше там, чем у себя.

— Я… я должен просить Ваше Величество не говорить о… об этой леди в подобном тоне.

— Так ты еще будешь поучать меня, как мне отзываться о моих подданных?

— Ваше Величество не понимает…

— Не понимаю? Послушай, идиот, у меня были любовницы в твоем возрасте. Не думай, что ты первый. Но вокруг тебя полно шлюх. Нечего искать их среди квакеров.

Принц побледнел.

— Я должен просить Ваше Величество не говорить об этой леди в таком ключе.

— Я говорю о своих подданных так, как мне заблагорассудится, мальчик.

— Н-не об этой.

Если бы Георг не выпрямился во весь рост, король, возможно, высмеял бы его; но он выпрямился и так возвышался над своим маленьким дедом, что тому пришлось задрать голову.

— Чертов щенок! — взвизгнул король и, вскинув руку, влепил принцу такую затрещину, что тот отшатнулся. — Прочь с моих глаз, выродок, идиот, паршивец! Проваливай, пока я не натравил на тебя стражу!

Принц смотрел на деда, но король, чей лик стал багровым, трясся от ярости и уже готов был позвать гвардейцев.

Георг вышел из комнаты, спотыкаясь, снедаемый унижением и гневом. Он не желал больше никогда видеть этого старика; он не желал больше никогда возвращаться в Хэмптон.

Гвардейцы переглянулись с усмешкой, глядя, как принц чеканным шагом покидает дворец, спускается к речной пристани и садится в лодку до Лондона.

Всего лишь король, бранящийся с принцем Уэльским… старинный ганноверский обычай.

***

Король послал за лордом Уолдгрейвом: он желал обсудить с ним этого «щенка», принца Уэльского.

Уолдгрейв выглядел печальным, и король мрачно кивнул.

— Вижу, вы невысокого мнения о своем ученике.

— Боюсь, Сир, мне никогда не сделать из него ученого мужа.

— Ученого! Кому нужен ученый? Мне вовсе не улыбается, чтобы этот щенок повсюду блеял стишки. Но у парня, кажется, совсем нет мозгов. Вот на что я сетую.

— Он очень тугодумен, Ваше Величество. Полагаю, он старается учиться, но знания даются ему с трудом.

— Не хватает соображения, я так и думал.

— Ум у него не самый острый, Ваше Величество.

— Знаю… знаю. Весь в отца. Фред был тем еще ослом. И этот, похоже, такой же. А вот мать Фреда… — Глаза короля затуманились нежными воспоминаниями. — Какой она была! Я говаривал