Читать книгу - "Принц и квакерша - Виктория Холт"

говорить на языке, которым его подданные владели куда лучше него, и велел всем приближенным обращаться к нему на французском или немецком. Тогда же он не раз пытался принести интересы Англии в жертву Ганноверу, чему препятствовал сэр Роберт Уолпол.

Но всё это осталось в прошлом. Теперь он был стариком — тщеславным стариком, — а ни один монарх, особенно тот, кто всегда рядился в одежды добродетели, не желал оставлять страну в худшем состоянии, чем принял.

— Был бы здесь Уолпол, — размышлял он, невольно переходя на английский. — Была бы здесь моя дорогая Каролина…

Те времена миновали, а Ньюкасл был не чета Уолполу. Но оставался Питт.

Король думал о Питте. Оратор, поборник войны, он сокрушался о плачевном состоянии британской армии. У Питта были грандиозные замыслы. Он говорил об Империи — и, видит Бог, как он говорил! Никто не владел словом так, как мистер Питт. Он заставлял людей воочию увидеть страну, что правит миром, ведет его за собой, превосходя всех богатством и торговлей. Такова была мечта мистера Питта об Англии, и он жаждал шанса воплотить её в жизнь.

Его называли поджигателем войны. Таких людей всегда так зовут. Но найдется ли безумец, верящий, что великие дары даются без усилий? Если найдется — он глупец.

Король решил послать за мистером Питтом.

В присутствии такого человека даже монарх мог почувствовать себя ничтожным. Обычно Георг ненавидел это чувство — вот почему он никогда не любил высоких людей. Но на сей раз всё было иначе. Георг думал не столько о себе как о короле Англии, сколько о самой Англии. Какое-то чутье подсказывало ему: мистер Питт — именно тот, кто нужен. И если он высок ростом и величественен — что ж, тем лучше.

Питт держался почтительно, почти подобострастно — еще одно качество, пришедшееся королю по душе. В присутствии королевской особы в этом человеке не было и следа высокомерия, хотя с теми, кого он считал ниже себя, он мог быть весьма заносчив. Он был тщеславен до крайности; держался прямо; маленькая голова, худое лицо с длинным орлиным носом, тяжелые веки… глаза ястреба. Он походил на актера, думал король; словно сошел со страниц пьесы. И когда он начинал говорить, казалось, будто звучит голос Гаррика или Куина; дивные переливы его великолепного голоса заполняли покой и требовали к себе почтения.

В этом человеке было величие, король не сомневался. «Я мог бы работать с ним так же, как когда-то с Робертом Уолполом. Эх, была бы здесь королева. Она бы согласилась со мной — или я бы быстро ее убедил».

Она всегда верила, что Англия должна быть великой; она, Уолпол и он сам. Какой это был триумвират! Теперь же править будут двое: Питт и Король.

Король просил мистера Питта сесть и несколько мгновений обменивался с министром любезностями. Всего два или три года назад Питт женился — довольно поздно, ведь ему было уже под пятьдесят. Женился он, разумеется, удачно — всё, за что брался мистер Питт, преисполнялось достоинства. Его избранницей стала Эстер Гренвилл, чья мать была в родстве с графами Темплами. Питт казался счастливым в браке, и к тому времени у него уже подрастала дочь, тоже Эстер.

Король перешел к делу, и они принялись обсуждать государственные нужды. Питт весь преобразился, охваченный вдохновением.

Он верил в расширение границ — он верил в Империю. Англия была маленькой страной. Вашему Величеству должно быть известно, что население Великобритании в нынешнем 1757 году составляет около семи миллионов человек; и это число следует сравнить с населением нашего извечного врага, Франции, где проживает двадцать семь миллионов. Разрыв ужасал мистера Питта. Но Великобритания — это два малых острова, перед которыми открыт весь мир, и мы должны выйти в этот мир и сделать его своим.

Эти слова, произнесенные звучным, глубоким голосом и подкрепленные величественными жестами, эхом разлетались по приемному покою, приводя короля в трепет. Он верил мистеру Питту; он черпал в нем вдохновение. Георг желал, чтобы мистер Питт принес этой стране, которой он столько лет правил не по своей воле, такую славу, чтобы в час его ухода она стала самой богатой, могущественной и грозной державой в мире.

— Мы терпели поражения и на суше, и на море, — гремел мистер Питт. — Поражения, заставляющие любого англичанина содрогнуться. Мы совершили ошибку. Нам не хватало предводителя.

Ястребиные глаза впились в лицо короля. Тема была опасной. Камберленд, сын короля — тот единственный из его отпрысков, которого он любил почти так же сильно, как самого себя, — был назначен главнокомандующим армией не за воинский гений, а лишь по праву рождения. Каллоден, где он одержал бесспорную победу, стал позорным пятном на истории британского оружия; с тех пор успехи герцога на полях сражений были, мягко говоря, сомнительны. Если Питт хотел достичь своей цели, ему требовались нужные люди на нужных местах, невзирая на титулы; простой солдат, рожденный быть вождем, должен иметь те же шансы, что и королевский сын, вздумавший поиграть в солдатики.

Мистер Питт не собирался говорить об этом королю прямо сейчас, но это было одним из тех правил, которых он намерен был придерживаться неукоснительно — и он добьется своего. Он посвящал свои таланты не служению венценосной семье, а величию Англии.

— Подобное положение дел требует тщательного пересмотра… и без промедления, — отрезал мистер Питт.

— Вы знаете, зачем я призвал вас, мистер Питт, — промолвил король. — Я предлагаю вам пост государственного секретаря.

— Ваше Величество милостивы ко мне, и я принимаю этот пост.

— Ньюкасл остается первым лордом Казначейства. Вас это устраивает, мистер Питт?

Устраивало. Питт не слишком уважал Ньюкасла, но рассудил, что пока тот подчиняется приказам — а приказы он будет получать от Питта, — герцог вполне сгодится для административной рутины. Нет, он не возражал против того, чтобы формально числиться под началом Ньюкасла, ибо на деле править будет он сам.

— Ваше Величество, — продолжал он, — редко когда наша страна пребывала в столь плачевном состоянии. Наш единственный союзник, король Пруссии, повержен. Мы должны оказать помощь Пруссии. Поддерживать иные государства — не в моих правилах, но сейчас это жизненно необходимо. Французы приберут к рукам Америку, если мы не проявим бдительность. Сир, нам следует обратить взор на Америку. Наше величие лежит за пределами этих островов.

Король ответил:

— Я согласен с вашими словами, мистер Питт.

— Канада должна быть нашей… у