Читать книгу - "Русская ловушка: Исторические решения, которые подвели к пропасти - Дмитрий Яковлевич Травин"

выигрывала лишь до поры до времени. «Князья Воротынские, Масальские, Трубецкие издавна служили на обе стороны»[238]. А в конце XV в. начался массовый переход князей к Ивану III, позиции которого тогда решительно укреплялись. Интересно, что князья легко находили объяснение своему «отъезду» на Москву, несмотря на понятное недовольство литовского господаря, удивлявшегося их неверности. Одоевские, Воротынские и Белевские не считали «отъезд» изменой, если вдруг другая сторона нарушала свои договорные обязательства. А Семен Бельский прямо говорил великому князю литовскому Александру, что конкретно его не устраивает: «хочеш твоя милость наш закон греческий зломати, а хочеш… силно привести в римский закон»[239].

Великие князья много раз сталкивались с неэффективной мобилизацией. Один из самых трагических случаев имел место в 1445 г. Внук Димитрия Донского Василий II Темный оказался в битве против татар под Суздалем лишь с полутора тысячами бойцов, поскольку одни князья подойти не успели, а другие – не захотели. Великий князь был тяжело ранен и взят в плен. По большому счету это стало следствием даже не разброда в армии, а «гражданской войны», которая велась на Руси. Василий Васильевич находился в прямом противостоянии со своим дядей Юрием Димитриевичем и неоднократно терпел от него поражения в схватках[240].

Проблемы, связанные с феодальной организацией войска, ощущались и через сто лет после Куликовской битвы, во времена Ивана III. В 1480 г. государю понадобилось собрать крупное войско для защиты своих рубежей от вторжения хана Ахмада. Формально ему ничего не мешало. «Удельные родичи были связаны с Иваном III серией договорных грамот. Они признавали его старейшинство, обязывались придерживаться его внешнеполитической ориентации и участвовать в военных акциях против его врагов. Все это так. Но договоры оставались только договорами и могли быть в любое время нарушены»[241]. И вот младшие братья Ивана – Андрей Большой и Борис Волоцкий, – обделенные ранее при разделе земель, обусловили свое участие в войне требованиями, которые государь вынужден был удовлетворить: «Если исправишься к нам, притеснять нас больше не будешь, а станешь держать нас как братьев, то мы придем к тебе на помощь». Действия братьев нельзя трактовать как предательство. Современная терминология здесь неприемлема. Ведь «хорошее отношение» к государю со стороны младших по нормам той эпохи обусловлено его «хорошим отношением» к ним. Не был ли Иван сам виноват в проблемах? Укрепляя свою личную власть, он нарушал традиции, тем самым ослабляя армию, а вместе с ней государство[242]. Нельзя было выйти из этого запутанного положения без коренной трансформации всей системы вооруженных сил. По сути дела, успех Москвы в противостоянии с Ахмадом висел на волоске, поскольку «разборки» пришлись на тот момент, когда враг уже стоял у ворот. В итоге, правда, все собрались на Угре, что помешало наступлению Ахмада и фактически обусловило перелом в противостоянии русских с татарами. Но за этот успех Ивану пришлось расплатиться землями со своими братьями. Через одиннадцать лет вновь возникли проблемы. Когда Иван узнал, что татары идут с востока на его союзника крымского хана Менгли-Гирея, он выслал полки к нему на помощь и велел это сделать младшим братьям. Борис подчинился, а Андрей – нет. Однако к тому времени Иван был уже достаточно силен, чтобы расправиться со строптивцем. Андрея арестовали вместе с сыновьями, как только выдался подходящий момент. Расправа была жестокой. Даже через два года, когда Андрей умер в темнице «в железах», его дети так и не получили свободы[243].

Впрочем, расправляться с не пришедшими вовремя на поле боя младшими братьями – это значит махать кулаками после драки. Московские государи должны были изменить систему формирования войска в принципе, чтобы отдельные военачальники не имели выбора, являться или не являться по призыву царя. Требовалась централизованная армия, где подчиненные лишь исполняют приказы начальства. Но для такой армии нужны были соответствующие ресурсы. Являться по призыву мог лишь тот, кому за это платят. Тот, кто имел средства прокормить самого себя и своего боевого холопа, а также обеспечить коня, наряду с соответствующим статусу вооружением.

Сигизмунд Герберштейн писал, что в XVI в. в Московии воин имел с собой просо, соленую свинину, соль, топор, огниво, котелок. Если не имелось иной еды, он сам варил себе кашу[244]. Но откуда брать свинину и просо, а также все остальное, необходимое для жизни? Как существовать воину в промежутках между походами? Единственный ресурс, которым со времен Ивана III государи обладали в достаточном объеме, была земля. Не деньги, а земля! Конечно, в той мере, в какой у них имелись небольшие деньги, они пытались платить оклады[245]. Но прожить на эти маленькие и, скорее всего, нерегулярно выплачиваемые деньги было трудно. Поэтому основой войска в Московии стали не наемники, а помещики. Именно в поместной системе, а вовсе не в склонности народа к рабству состояло радикальное отличие нашей (и в известной степени всей восточноевропейской истории) от той истории западноевропейской, которая разбиралась выше.

Раздача участков на Руси практиковалась и раньше, по крайней мере со времен Ивана Калиты, отметившего в своем завещании (1340 г.) случай наделения землей за службу[246]. Но с момента вступления на престол Ивана III до 1530-х гг. территория государства выросла более чем в шесть раз[247]. Соответственно, выросли и государственные возможности раздач земельных участков. «Дворяне наравне с детьми боярскими получали от великого князя во временное владение поместья, а в военное время выступали с ним или его воеводами в походы, являясь его ближайшими военными слугами. Стремясь сохранить кадры дворянского ополчения, правительство ограничивало их уход со службы»[248]. При этом, кроме великокняжеских слуг, в армию принимались послужильцы из распущенных московских боярских дворов.

Историк Юрий Алексеев проследил, как на протяжении длительного правления Ивана III постепенно увеличивалось значение поместной военной службы в сравнении со средневековой армией и с земскими ополчениями.

В походах 1460-х гг. участвовали разные силы. На Черемису и Пермь в 1462 г. отправились в основном ополченцы северных русских городов, хотя, возможно, их поддерживали служилые люди. В 1463 г. на псковско-литовском рубеже сражались местные бояре и простые псковичи, в том числе так называемые охвочие люди – городская беднота, добровольно собравшаяся на войну, чтобы вволю пограбить противника. В 1467 г. на Казань отправился служивший Москве татарский царевич Касим, но успеха не достиг. Поэтому уже в 1468 г. против Казани собралось большое войско, где доминировали сам великий князь со служилыми людьми и его братья со своими воеводами, но, кроме того, участвовало служилое ополчение