Читать книгу - "Русская ловушка: Исторические решения, которые подвели к пропасти - Дмитрий Яковлевич Травин"

для нашего общества проблемы на протяжении нескольких столетий. Налогооблагаемая база московских государей в условиях общей бедности была довольно хлипкой. Наши абстрактные представления о богатстве Руси, о ее хлебах, лесах, мехах и медах не слишком соответствуют реалиям того времени, когда требовалось обращать все это в звонкую монету, пригодную для найма эффективно функционирующего войска. Европейский рынок капитала для наших государей фактически не существовал, а слабый кредит русских купцов не мог служить основой для системы государственного займа, хотя Василий II брал взаймы у московских гостей и торговцев суконной сотни. Основным кредитором в Московии были не горожане, а монастыри, одалживавшие деньги даже князьям. Но в целом они, скорее, вытягивали ресурсы из казны, нежели кредитовали ее. Московские государи (особенно Иван Грозный) поддерживали монастыри деньгами, усугубляя свое и без того нелегкое финансовое положение[228]. При этом в Московском государстве, так же как на Западе, бесконечно сохранять старую военную систему было невозможно. Особенно после того, как пало татаро-монгольское иго и фронт был повернут в противоположную сторону – туда, где находился сильный противник, реформировавший армию.

Русские земли, возможно, в наибольшей степени среди всех европейских земель могли ощутить на себе проблему неэффективного функционирования средневековой военной системы[229]. Особенно в ситуации, когда требовалось мобилизовать крупный контингент для борьбы с мощным агрессором. В Киевской Руси, как и в соседних восточноевропейских странах – Польше, Чехии, Венгрии, государи могли содержать «Большие дружины» (до тысячи и даже больше человек) в той мере, в какой использовали их для грабительских походов и сбора дани. Однако с XII в. ситуация стала меняться. Отдельные князья уже не обладали такими возможностями по сбору дани, какие были у Владимира Святого или Ярослава Мудрого, и содержали дружины, насчитывавшие, по-видимому, лишь десятки воинов[230]. При этом с XI в. возникает боярское землевладение. Связь дружинников с князем ослабевает. Они становятся боярами, имеющими собственный мирный источник дохода помимо совместных боевых действий и сбора дани[231].

Татаро-монгольское нашествие княжества Древней Руси встретили все по отдельности, не сумев противопоставить единой силе Батыя свою единую силу. Данная проблема зачастую трактуется у нас лишь с морально-этической точки зрения. Многие авторы, начиная с создателя трагического «Слова о полку Игореве»[232], обращают внимание на неумение князей жить дружно, на распад старинных братских отношений, на неспособность отбросить мелкие внутренние дрязги ради совместной борьбы с опасным противником. Однако при всей важности моральных аспектов следует отметить, что сопротивление нашествию трудно было оказать по совершенно объективным причинам. Средневековое войско не способно к быстрой мобилизации. И даже если бóльшая его часть находит возможность выступить против врага, велика вероятность того, что отдельные его части не сумеют вовремя оказаться в нужном месте в нужное время. Скорее всего, даже в случае, если бы князья значительно лучше относились друг к другу, русские земли в целом постигла бы примерно та же участь. Если в целом Европа, как отмечалось выше, могла себе позволить в военном отношении «роскошь» феодализма по причине отсутствия достаточно сильного противника, то для русских земель эта «роскошь» обернулась трагедией.

У нас нет возможности осуществить эксперимент и выяснить, что было бы, если бы нашествие еще в XIII в. встретила единая хорошо организованная армия. Однако применительно к XIV столетию мы можем провести весьма показательное сравнение. Хороший пример того, как функционирует войско, построенное по средневековому принципу, какие проблемы оно способно решать, а какие не способно, дает нам история с князем Димитрием Донским, который за два года (1380–1382) прошел путь от великой победы до большого провала.

Формально великий князь имел полное право на поддержку удельных князей в случае войны. «Если старший сядет на коня, то и младшие обязаны также садиться на коней; если старший сам не сядет на коня, а пошлет в поход одних младших, то они должны идти без ослушания. <…> Младший обязан посылать своих воевод с великокняжескими воеводами вместе, без ослушания»[233]. Коли смотреть лишь на эти формальные условия, средневековое войско представляется вроде бы достаточно эффективным. Однако реальное функционирование системы у нас, как и на Западе, сильно отличалось от того, что было записано на бумаге[234]. Причем происходило это как по объективным причинам (техническая невозможность быстро мобилизовать свои силы и привести их в нужное место), так и по субъективным (нежелание выполнять свои обязательства из-за разных обид). Готовясь вести армию на Куликово поле для сражения с Мамаем, Димитрий Иванович не только собрал москвичей, но также «послал за полками и к князьям подручным – ростовским, ярославским, белозерским; есть известие, что князь тверской прислал войско с племянником своим Иваном Всеволодовичем холмским»[235]. В Коломне, где был армейский сборный пункт, появились полки коломенский, владимирский, костромской, переяславский. Сражаться явились даже два иноплеменных князя – Андрей и Димитрий Ольгердовичи. Позднее к войску присоединился Владимир Андреевич серпуховской[236]. Хотя Димитрия Ивановича не поддержал князь рязанский Олег, слишком боявшийся татар из-за пограничного положения своих земель, войско в целом удалось на славу. Оно было многочисленным и боеспособным, что в конечном счете обусловило успех на Куликовом поле.

В современной войне подобная сокрушительная победа, наверное, стала бы основой других, последующих побед. Но в XIV в. все сложилось по-иному. Князья разошлись по своим уделам. Вновь быстро мобилизовать их оказалось невозможно. Когда в 1382 г. на Москву пошел хан Тохтамыш, Димитрий Донской вынужден был бросить свой город и отправиться собирать полки. Тем временем Тохтамыш разорил Москву, а также ряд других городов и благополучно ушел восвояси[237]. Таким образом, мы видим, что невозможно было вести крупную войну без постоянного войска, находящегося в подчинении князя и способного к быстрому развертыванию. Даже большой успех в одном сражении мог быстро обернуться поражением в войне, причем вне зависимости от доблести великокняжеских полков. Кроме того, самые сильные соперники великого князя играли в собственную игру: либо стремясь занять его место (тверской князь), либо опасаясь вступать в конфронтацию с татарами (рязанский). Отдельные бояре при этом могли прервать службу у своего князя и перейти к конкуренту, если решали, что это выгоднее, или если чувствовали обиду.

Наконец, следует заметить, что общая слабость великого князя московского усиливала для некоторой части князей соблазн вступить в договорные отношения с великим князем литовским, который мог представляться более надежным господином, поскольку находился территориально на удалении от Орды. Тот, кто уходил служить Литве, уже не мог рассматриваться в качестве потенциальной силы московского войска. Но сама Литва от таких перебежчиков