Читать книгу - "Русалкин камень - Екатерина Алексеевна Каретникова"

довольно щурился. Хорошо выбраться из сырой ямы! Хорошо сидеть и греться под теплыми утренними лучами!

Анюта устроилась рядом на обломках колонны.

– А ты точно помнишь, что я лежал здесь? – в который раз спросил Данька.

– Да точно, – уверила его Анюта. – Могу честное пионерское дать.

– Я же не говорю, что ты врешь, – возразил Данька. – Я думаю, вдруг ты просто ошиблась?

– Ничего я не ошиблась! – обиделась Анюта. – Вот здесь ты лежал. Туда ногами, сюда головой.

Она присела, чтобы показать, и вдруг взвизгнула.

– Ты что? – испугался Данька.

– Ничего, – смутилась Анюта. – Значит, говоришь, я перепутала?

Данька пожал плечами.

– А тогда это что?

Анюта сунула руку под обломок фундамента, вытащила какую-то вещицу и подняла повыше.

– Мамочки!.. – охнул Данька.

В тонких девчачьих пальцах сверкал слюдяными чешуйками его зеленый камень.

– Узнал, – кивнула Анюта. – И теперь скажешь, я ошиблась?

– Теперь нет, – покачал головой Данька и улыбнулся. – Это мой камень.

Анюта внимательно посмотрела на Даньку.

– Ты его здесь искал?

– Его, – подтвердил Данька.

– А почему ты меня про него сразу не спросил? – упрекнула Анюта. – Мы его вчера здесь и нашли бы. Вместе-то.

– Ну, не спросил, – смутился Данька. – Я думал, что ты будешь смеяться.

Анюта подошла к нему и осторожно взяла за руку.

– Я никогда бы не стала над тобой смеяться, – серьезно сказала она. – Этот камушек – единственное, что у тебя осталось, да? Единственное, что напоминает тебе о твоих близких и о доме?

Данька кивнул и посмотрел на Анюту:

– Как ты догадалась?

– Очень просто, – грустно улыбнулась она. – Ты так обрадовался, когда мы его нашли! Как будто друга встретил.

Данька выдернул ладонь из Анютиных пальцев.

– Это и есть мой друг, – заявил он с вызовом. – Его мне папа привез. Мы с ним коллекцию из камней собирали.

Данька подумал, что сейчас Анюта обязательно спросит его про отца. Но Анюта не спросила. Она отошла от Даньки и заговорила, не глядя на него:

– Ты не думай. У меня до войны тоже были папа и мама. Но папа ушел на фронт и пропал без вести. Нам об этом сообщили еще до того, как фашисты пришли. А мама работала в госпитале. Она была очень хорошим хирургом. Правда! А когда госпиталь эвакуировали, мама помогала вывозить раненых. Ей все говорили, что она должна уехать с ними. Но она сказала, что дождется последней машины. На этой машине должна была уехать она и мы с бабушкой. Но когда мы выехали из города, нас обстреляли. Из самолета. Ты представляешь? Он кружился низко-низко и расстреливал нас из пулеметов. И маму убили.

Анюта замолчала. Данька почувствовал, что сейчас разревется, и сжал кулаки так, что ногти врезались в кожу. Ему было невыносимо стыдно за то, что он Анюту обманывает. Ведь она думает, что его родители тоже погибли на войне. Если бы только Данька сумел ей объяснить, что произошло с ним на самом деле! Но ведь это почти невозможно.

– Я тебя ни о чем не спрашиваю, – сказала Анюта еле слышно. – Я знаю, как больно об этом говорить.

– Прости меня, пожалуйста, – выдохнул Данька.

– За что? – не поняла Анюта.

– За то, что я не могу рассказать тебе правду.

Анюта прижала ладони к щекам и кивнула.

– Не можешь, так не можешь.

– То есть я могу, – не выдержал Данька. – Но ты не поверишь.

– Решай сам, – пожала плечами Анюта. – Но если ты расскажешь правду, я поверю. Я чувствую, когда лгут.

Данька сжал в кулаке свой камушек, глубоко вздохнул и решился.

– Анют, я здесь не камень искал. Я пришел сюда ночью, чтобы спуститься в воронку от снаряда.

– Что-о? – изумленно протянула Анюта.

– Ты только не перебивай, ладно? – попросил Данька. – А я все объясню.

Глава 8

Данька не знал, радоваться ему или огорчаться. Потому что, пока он собирался с мыслями, ковырял землю носком старого Саниного башмака и старательно откашливался, погода резко изменилась. Подул ледяной ветер, солнце скрылось, а с запада донеслись оглушающие раскаты грома.

– Сейчас как ливанет! – крикнула Анюта, прикрывая ладонями уши. – Побежали домой. Потом расскажешь!

Уговаривать Даньку не пришлось. Он вскочил как ошпаренный и, обгоняя подружку, помчался из развалин.

Стоило ребятам влететь в распахнутую дверь Анютиного дома, как дождь, подгонявший их в спины крупными тяжелыми каплями, превратился в настоящий ливень.

– Успели! – выдохнула Анюта, опуская щеколду.

– Ага, – кивнул запыхавшийся Данька.

– С гостем-то поздоровайтесь, – проворчала откуда-то из угла комнаты Анютина бабушка.

Данька обернулся на голос и замер.

За столом сидел молодой солдат и широко улыбался.

– Здравствуйте! – подскочила к нему Анюта. – А вы кто?

– Я? – переспросил солдат и улыбнулся еще шире. – Рядовой Иван Коровкин. С вашим братцем Александром в одном госпитале лежал. Теперь вот выписался домой на долечивание. А по дороге к вам заскочил – весточку от Александра привез.

– Саня ранен? – тревожно спросила Анюта. – Тяжело?

– Да все в порядке с вашим братцем! – успокоил Иван. – Заштопали в лучшем виде. Скоро в полк вернется. Да вы письмо почитайте. Там все прописано.

Бабушка часто закивала, а Иван протянул Анюте сложенный треугольником листок серой бумаги.

– Вот бабушке вашей хотел отдать, так она говорит – неграмотная. Просила вслух почитать. Я ей прочел. А вы-то сами управитесь.

– Конечно, – быстро кивнула Анюта, выхватывая бумажный треугольник.

– Александр-то меня просил первым делом матушку вашу проведать. Рассказал, что она в больнице работает. Доктором. Больницу-то я быстро нашел. Кто ж туда дороги не знает? А там мне уж рассказали… – Иван помолчал, горестно крякнул и продолжил: – И до вашего дома проводили.

Анюта читала письмо и, судя по всему, не слышала и не видела ничего вокруг.

– А вы домой едете? – спросил Данька, чтобы поддержать разговор.

– Да какое там – домой, – махнул рукой Иван. – Дом мой в Ленинграде. А я к сестре двоюродной, в деревню. Шестьдесят километров отсюда.

– В Ленинграде? – подскочил Данька. – А где вы там живете?

Иван замялся, будто забыл адрес или не хотел говорить, но потом все-таки объяснил:

– В самом центре живу. На углу Невского проспекта и улицы Дзержинского.

Эта фраза Даньке не понравилась. А почему – понять он не мог. Может, в голосе солдата послышались хвастливые нотки? Или Данька вспомнил о родном городе и затосковал, сам себе не смея в этом признаться?

Анюта закончила читать и прижала письмо к груди крепко-крепко. На ресницах у нее блестели слезинки, лицо раскраснелось, но губы растянулись в счастливой улыбке.

– Спасибо вам, Иван! – сказала