Читать книгу - "Маоисты в Индии. Сборник переводов о движении наксалитов - Хобб"

Влияние социалистического феминизма легко можно увидеть в том, каким образом они подходили к этим вопросам. В центре их внимания был патриархат, особенно внутрисемейное насилие и они с подозрением относились к любым видам организованной политики, включая революционные партии. При этом они постоянно выступали против правой политики и разоблачали её антиженскую сущность в своих публикациях и исследованиях. Они также сыграли важную роль в привлечении внимания к жестокостям этих партий и государства, которые они совершали во время бунтов и погромов и к воздействию этой жестокости на женщин, будь то антисикхские бунты в Дели в 1984 г.[252] или гуджаратские погромы в 2002 г. Но они не принимали значительного участия в поддержке многих массовых движений, которые появились в последние два десятилетия в сельской местности и в которых женщины играли активную роль и также пострадали от жестоких репрессий государства. Пацифизм, который продвигали культурные феминистки, пользуется влиянием среди всех феминисток (включая не-гандианок) и поэтому большая их часть выступает против радикальных форм борьбы и против вооружённой борьбы угнетённых.

Важным индийским автором, теоретизировавшим на тему женскому вопроса в широких рамках социалистического феминизма, была Гейл Омведт[253]. В отличие от других феминисток, Гейл Омведт всегда придавала важное значение массовым движениям и в особенности женскому движению в деревне (см. «Мы разрушим эту тюрьму! Индийские женщины в борьбе», 1980) и её работы не остались незамеченными теми, кто стремился к революции. В своей широко известной брошюре «Насилие над женщинами, новые движения и новые теории», написанной в 1990 г. и переизданной в 2000 г., она разбирает три новые теории — идеи и программу Шеткари Сангатхана во главе с Шарад Джоши[254], идеи Шарада Патиля, идеи Ванданы Шивы и поддержку движения Чипко-Андолан. Она считает их органическими интеллектуалами[255], которые внесли значительный вклад в решение женского вопроса в Индии. Шарад Джоши был инициатором массовой мобилизации крестьянок с 1987 по 1990 гг. под знаменем Шеткари Махила Агадхи (крестьянский женский фронт) в Махараштре и требовал активного участия женщин в местных выборах в панчаяты и зила паришады[256]. Шарад Патиль, бывший руководитель окружной организации КПИ (марксистской), тщательно изучил древние тексты на предмет происхождения касты в Индии (см. «Рабство дасов и шудр: исследование происхождения индийского рабства, феодализма и их философий», 1982), рассмотрев также появление угнетения женщин. Он считал, что для адекватного анализа индийской истории и специфики касты нельзя ограничиваться только марксизмом и необходимо также использовать теоретические подходы, разработанные Пхуле и Амбедкаром[257] (недавно он отрёкся от этого теоретического синтеза). Также Гейл Омведт рассмотрела эко-феминистские взгляды Ванданы Шивы. Показав их основные идеи, их сильные и слабые стороны, она указала, что все они придавали значение роли насилия в подчинении женщин в противовес «традиционному марксистскому» объяснению, которое рассматривало только экономические причины, такие как производство прибавочного продукта и появление частной собственности. Затем Омведт даёт свой собственный анализ происхождения угнетения женщин.

Омведт считает, что анализ Энгельса упрощает происхождение угнетения женщин, [сводя его] появление к развитию классового общества с частной собственностью и государством. По её мнению, мы «отвергаем упрощения традиционной марксистской тенденции рассматривать насилие только как побочное явление… и должны отбросить интерпретацию „класса“ и „классовой борьбы“ в терминах частной собственности, а также от придания центрального значения фабричному пролетариату, главным образом состоящему из мужчин…» Она также отвергает как упрощение [точку зрения] радикального феминизма, [согласно которой] мужское господство ассоциируется с охотой как самой ранней формой эксплуатации и насилия.

Как она пишет, хотя установившиеся аграрные общества появились примерно около 10—8 тыс. лет до н. э. и на протяжении длительного времени производился прибавочный продукт, нет никаких данных о существовании насилия, классовой эксплуатации или патриархального господства. Она цитирует работу Герды Лернер, согласно которой патриархальное господство становится заметным с появлением первых государств (3 тыс. лет до н. э.). Но, по словам Омведт, нет никаких доказательств того, что появление частной собственности или собственности на землю предшествовало формированию этих государств, не было отдельного землевладельческого или рабовладельческого класса, чья власть опиралась бы на обладание собственностью. Она считает, что эти самые ранние государства были близки к азиатскому способу производства и был «государственный класс», который извлекал прибавочную стоимость из крестьянства, которое ещё не распалось на классы. Классы появились позже, и анализ Энгельса верен в отношении государств, которые появились почти 2 тыс. лет спустя в Греции, Риме и Магадхе (Бихар). Отсюда она заключает, что «исторические и археологические данные в целом подтверждают акцент на самостоятельной роли силы и насилия в теории Шеткари Сангатхана и других недавно появившихся теориях». В тот древний период организованное и опиравшееся на законы насилие со стороны государства было главным фактором в развитии грабежа, экономической эксплуатации и патриархата. Затем она добавляет, что в индийском контексте также важно учесть роль касты в развитии государственного господства, эксплуатации и патриархата. Кроме того, в современных условиях капитализма и империализма, в связи с разрушением ими экологии, нужно учесть и мнение эко-феминисток. Наконец, она отмечает, что диалектика секса, идеи радикальных феминисток также должны быть включены во всеобъемлющий анализ. Тем самым, по её мнению, вопрос угнетения женщин связан с базовыми условиями, в которые входят — «контроль над собственностью и средствами производства, контроль над политической властью и средствами насилия, контроль над их собственными телами и средствами воспроизводства» и всё это в настоящий момент вошло в повестку дня женского движения. Традиционные левые и городские феминистки не занимались этими вопросами как следует, и каждый из них по отдельности поднимался разными движениями. Омведт считает, что старые теории, идеи и методы несовершенны. Она полагает, что освободительная борьба не сводится только к мобилизации армии для захвата государственной власти и установления социалистического общества, в неё входит как изменение отдельных индивидов, так и трансформация самих коллективных движений против эксплуатации. Это осуществляют на практике не старые левые или городские феминистки, а движения, которые зарождаются в глубинах эксплуататорского и разрушительного общественного порядка, движения крестьян, далитов и адиваси.

Хотя Омведт пишет о некоторых важных вещах, которые нужны женскому движению, по сути она выступает скорее за реформы, чем за трансформацию [общества]. Хотя она подчёркивает значение массовых движений, и особенно в индийском контексте массовых движений в сельской местности, она не различает реформу и революцию. Фактически революции вообще нет в её повестке дня. В своём анализе происхождения патриархата она рассматривает роль государства в древний период, и в то же время полностью игнорирует современное государство. Хотя она поднимает вопрос