Читать книгу - "Маоисты в Индии. Сборник переводов о движении наксалитов - Хобб"

согласно которому партия есть некая сила, в которой нельзя сомневаться и которая всегда права. Влияние механистического мышления, которое отрицает внутренние противоречия и классовую борьбу при социализме, было очевидным в сталинской концепции партии. Она не рассматривалась как пространство активных противоречий, как органическое единство, которое должно постоянно обновлять занимаемое им руководящее положение в обществе и своё значение для общества, разрешая внешние и внутренние противоречия. Идеологическая борьба стала формальной. Демократический централизм был заморожен в отношения господства и подчинения. Как и следовало ожидать, существовали различия между правящими партиями и теми, которые боролись за власть. В случае последних, необходимость существования под давлением со стороны врага вынуждала в большей степени опираться на массы. Самокритика, исправление ошибок и идеологическая борьба по таким вопросам оживляли атмосферу в партии. Тем не менее, ограниченность концепции монолитной партии всегда давала о себе знать. Чистки членов партии имели приоритет над исправлением их идеологических ошибок. Пока партия придерживалась марксистско-ленинской ориентации, чистка обычно означала удаление тех, кто утратил свои коммунистические качества. Но даже тогда идеология занимала последнее место во всём процессе; на первом месте был организационный аспект.

Мао порвал с этой плохой традицией и с механистическим мышлением, породившим её. Это была буквально реконструкция концепции авангарда. И она открыла путь к более глубокому, более богатому пониманию ведущей роли пролетариата и ленинской партии. Уход Мао от существовавшего в то время понимания концепции партии можно увидеть уже с самого начала. В своём докладе о крестьянском движении в провинции Хунань, написанном в 1927 году, он отмечал, что народ не примет ту революционную партию, которая не сможет возглавить восставшее крестьянство. Это его заявление, что крестьяне — которых марксистская теория считала до того момента отсталыми — будут проверять и определять революционный характер пролетарской партии, было не чем иным, как смелым подрывом абсолютистского понимания ведущей роли коммунистической партии. Оно открыло дорогу для проблемного рассмотрения исторической ведущей роли пролетариата и концепции авангарда.

Хотя другие классы и социальные группы будут важными партнёрами в историческом движении, целью которого является уничтожение капитализма (его высшей стадии, империализма), они не могут его возглавить. В каждый конкретный момент вопрос освобождения является конкретным — земля в случае безземельных крестьян, кастовое угнетение в случае далитов, мужской шовинизм в случае женщин, угнетение по этническому принципу в случае адиваси, национальное угнетение в случае угнетённых народов, религиозное угнетение в случае религиозных меньшинств, и т. д. Будучи конкретными, эти вопросы также являются частичными, в контексте революционного проекта в целом. Но не в случае пролетариата. Капиталистическое угнетение отличается от ранних эксплуататорских систем типа касты-феодализма. Оно ничем не ограничивает рабочих, кроме как мучениями голода. И так как в принципе они свободны, не может быть никакого конкретного освобождения для них. Все формы эксплуатации и угнетения должны быть уничтожены. Тем самым, освобождение всего человечества становится условием освобождения этого класса. Ведущая роль пролетариата вытекает из его объективного социального положения. Она обязывает пролетариат продолжать революцию до конца, до создания мира, свободного от эксплуатации.

Если марксистское понимание пролетарского руководства абсолютизировать, это неизбежно приведёт к его овеществлению[226] (см. статью Сандипана в журнале «Муннанипорали», номер 131). Как прошлое, так и настоящее международного коммунистического движения демонстрируют появление этой ошибки из механического отождествления пролетариат = революция и коммунистическая партия = авангард. С другой стороны, экономистские импульсы, которые часто появляются в верхнем слое пролетариата, социальная пассивность, порождённая ревизионистской, реформистской политикой, которая усиливает этот экономизм, и изменения, которые произошли в природе труда и производственных отношений, породили идею, что надо отказаться от концепции пролетарского руководства. Захваченные потоком политики идентичности, сторонники таких взглядов считают, что в будущем такие движения возглавят социальные перемены.

Поэтому мы, с одной стороны, имеем овеществление пролетариата и коммунистической партии, эгоизм, который поднимает это знамя, чтобы оправдать текущую необходимость общими интересами, а с другой, летаргический призыв ограничить наше внимание частными вопросами, отказаться от благородной задачи создания мира, свободного от эксплуатации, так как якобы это простой миф. Маоизм разрывает этот порочный круг. Ведущая роль пролетариата и роль коммунистической партии как авангарда — это потенциальные возможности, заложенные в исторических обстоятельствах. Они могут быть реализованы на практике только путём творческого вмешательства в исторический момент, переживаемый конкретным обществом. Как и другие явления, он также является единством противоположностей. Вот в чём суть предупреждения Мао, которое он высказал в своём хунаньском докладе.

Существует взаимосвязь между этим и наблюдением Мао, которое он сделал спустя 50 лет, что «буржуазия находится внутри самой партии». Он пришёл к такому выводу, исходя из опыта восстановления капитализма в Советском Союзе и опыта культурной революции, начатой в Китае, чтобы предотвратить подобное. Этого нельзя понять, опираясь на сталинскую концепцию монолитной партии. Присутствие буржуазии, на которое обращал внимание Мао, было отлично от возможного проникновения буржуазных агентов и коррупции членов партии. Ленин и Сталин пытались остановить его при помощи чисток. Мао же говорил о новой буржуазии. Она является продуктом остаточных буржуазных производственных отношений, таких как буржуазное право и политическая/правящая роль коммунистической партии при диктатуре пролетариата; а это неизбежный элемент социализма. Решающим фактором в борьбе против этого будет правильная идеологическая и политическая линия в решении многочисленных задач в процессе продолжения революции и её дальнейшего развития. Если ревизионистская линия захватит руководство, буржуазия будет доминировать в партии. Характер партии и государства изменится.

Это задает ещё одну диалектику положения коммунистической партии как авангарда. Главный источник потенциальной угрозы, о котором мы говорили выше, не проистекает из внешних влияний. Он содержится в революции, которую возглавляет авангард, в обществе, созданном в результате революции, иными словами, в появляющемся единстве противоположностей, созданном в результате успешного осуществления авангардом своей роли. Эта потенциальная угроза является зеркальной противоположностью другой потенциальной возможности, которая ведёт к движению к коммунизму. Какая из них двух будет реализована в данном социалистическом обществе — этот вопрос должен быть решен в ходе классовой борьбы, которая происходит внутри партии и общества в каждый конкретный исторический момент. Понимать партию как единство противоположностей — вот из чего следует исходить, чтобы утвердить в теории и на практике маоистскую концепцию партии.

Исходя из уроков китайской революции и международного коммунистического движения, Мао развил ряд идей в отношении партии. Одна такая идея, которую он постоянно подчёркивал, состоит в построении коммунистического сознания необходимости служения народу, в ограничении признаков превосходства в отношениях между партией и народом, между руководством и рядовыми членами партии. Это не значит, что нужно отрицать роль или значение руководства. Мао выступал против того воззрения, которое абсолютизировало руководство, и