Читать книгу - "Маоисты в Индии. Сборник переводов о движении наксалитов - Хобб"

партии, её членом. Они тем самым сделали бы партию аморфной организацией людей, участвующих в её работе в свободное время. В этом была суть расхождений между Лениным и его противниками.

Ленин ясно понимал необходимость организации, состоящей из тех людей, которые были готовы стать активистами на передовой линии революционного движения, целью которого является захват власти, из тех, кто посвятил всю свою жизнь этой задаче и тем самым приобрёл необходимые лидерские качества и навыки. Его концепция партии развилась на основе этих взглядов. Особенность ситуации в царской России, которая не позволяла вести политическую работу открыто и делала необходимым постоянно скрываться от секретной полиции, несомненно, оказала большое влияние на ленинскую концепцию партии. Именно из-за этой вынужденной необходимости Ленин настаивал на тотальной централизации партийного руководства и на строгом разделении обязанностей — почти как устроено разделение труда на современной фабрике — между различными партийными комитетами и членами этих комитетов. В то же время следует отметить, что здесь также неявно подразумевался отход от концепции партии, свойственной Второму Интернационалу, хотя непосредственно речь шла о русской ситуации. В данном случае Ленин по вопросу о партии разошёлся со своими современниками. Оставим в стороне нападки со стороны откровенных правых, и сосредоточимся на критике со стороны Розы Люксембург, а также Троцкого (который тоже некоторое время был в революционном лагере).

Люксембург охарактеризовала Ленина как представителя «сверхцентралистской» тенденции в русском революционном движении. Эта критика опиралась на то, как она понимала отношение между революционным массовым движением и партией. Люксембург утверждала, что «централизм в социалистическом смысле не есть абсолют, применимый к любой фазе развития рабочего движения. Это тенденция, которая становится реальностью относительно того развития и политического опыта, который приобретают рабочие массы в ходе их борьбы»; «в действительности социал-демократия не присоединяет себя к организации пролетариата. Она сама есть пролетариат. И поэтому социал-демократический централизм в принципе отличается от бланкистского централизма… Это, скажем так, „самоцентрализм“ продвинутых отрядов пролетариата. Это власть большинства в своей собственной партии» («Организационные проблемы русской социал-демократии», подчёркнуто как в оригинале). Такая точка зрения, которая подчёркивает добровольную природу централизации в коммунистической партии, в большей или меньшей степени отрицает различия между классом и его продвинутыми элементами, между партией и широким революционным движением. Хотя Люксембург использует слово «самоцентрализация», в действительности оно становится синонимом «спонтанности». Сужение демаркации между этими двумя понятиями также заметно в статье Троцкого: «Если разделение труда может рассматриваться как организационный принцип, то только по отношению к мануфактуре, никак не по отношению к политической партии вообще, к нашей — в частности. Разве не очевидно для вас, что „принцип“ разделения труда ничем не характерен для организации, ставящей себе задачей развитие классового сознания пролетариата?» («Наши политические задачи», раздел 3 «Организационные вопросы», подчёркнуто как в оригинале).

Ленин не отрицал добровольный характер партийной централизации. Она не навязывается, а принимается добровольно; принимается сознательно всеми, с учётом интересов революции. Такова ленинская концепция добровольной централизации. В противоположности «тенденции» Люксембург, которая должна быть реализована в ходе борьбы, у Ленина методы централизованной партии, включая разделение труда, устанавливаются сознательно и улучшаются с самого начала. В то же время, это не отрицает положительных сторон революционной спонтанности.

Повторим, отправной точкой для Ленина был тип организации, необходимый для того, чтобы организовать и осуществить революцию. Он нашёл нужное решение, проанализировав конкретную ситуацию соотношения сил врага и народа, а не исходил из неких заранее предопределённых представлений о революции или о пролетариате и его развитии. Поэтому в ходе революционного подъёма 1905 г. вместо строжайшей централизации и тщательного отбора членов партии, за которые он выступал ранее, Ленин предлагал формы организации, способные объединить наибольшее количество боевых элементов рабочих масс («Новые задачи и новые силы», том 8, с. 209—220[224]).

Это не Ленин против ленинизма, это и есть ленинизм. В данном случае Ленин руководствовался той оценкой, что революционный порыв масс, который был виден в той ситуации, в большой степени компенсирует их идеологическую и политическую слабость. Это говорит о глубокой вере в массы и о диалектическом понимании отношения между сознательными шагами и спонтанностью в революционном движении. Несомненно, ленинская централизация и организационные принципы — это не какие-то абсолюты, которые должны быть воплощены в жизнь «вне зависимости от стадии». Требуемое ими разделение труда не означает, что нужно отказаться от задачи подъёма сознательности всех членов партии и самых широких масс.

Утратило ли позднейшее международное коммунистическое движение ленинский образцовый, диалектический подход к концепции авангарда и организационные методы, которые он сформулировал? Вероятно, будет более продуктивным сосредоточить внимание именно на этом вопросе, а не заниматься личностными чертами лидеров, как это делает Пирсон. Ленина беспокоили потенциальные угрозы, которые были следствием некритического применения большевистских партийных норм вне зависимости от [исторической] эпохи и места. В докладе Коммунистическому Интернационалу (Коминтерну) Ленин отмечал, что у его организационных принципов есть сильный налёт русских условий, и сомневался, что товарищи из других стран смогут понять их как следует (Доклад на Ⅳ конгрессе Коминтерна, том 33, с. 415—432[225]). В те дни, когда спешили поскорее порвать с аморфными организационными методами Второго Интернационала, на эту его озабоченность не обратили внимания. Между тем, более строгая централизация требовалась для Российской коммунистической партии, которая к тому времени стала правящей. Железное единство партии было крайне необходимым условием самого существования революционного государства. Именно в таком контексте Ⅹ съезд российской партии решил запретить все группировки внутри партии и их периодические издания, что было нарушением сложившейся практики. Позднее это стало одним из основных организационных принципов коммунистической партии.

На протяжении того периода Ленин, российская партия и Коминтерн считали, что подъём революции в Западной Европе был неизбежен. Развитие политических событий в различных странах подтверждало эту точку зрения. Безотлагательность данной ситуации, несомненно, оказала влияние на выработку организационных принципов. Однако революционная ситуация, которая формировалась, потом сошла на нет. Тогда Ленин указал на необходимость тщательного изучения [накопленного опыта], чтобы на его основе выработать тактику в будущем, в ситуации подъёма. Но до того, как он смог выполнить эту задачу, он был прикован к постели пулями наёмного убийцы и умер. Неизвестно, планировал ли Ленин пересмотреть концепцию партии и её организационные принципы. В любом случае, после него этого сделано не было. Нормы и методы работы, принятые для конкретной ситуации, потом были очень механическим путём возведены в ранг теории.

Сталинская концепция монолитной партии занимает выдающееся место среди других его механистических ошибок. Именно этой модели следовало международное коммунистическое движение — пока её не подверг критике Мао. Тогда господствовало мировоззрение,