Читать книгу - "Азбука интервенции - Захар Прилепин"

«Конармия» Исаака Бабеля, «Человек-амфибия» Александра Беляева, повести Аркадия Гайдара, романы Алексея Германа и Вениамина Каверина – уже, к слову сказать, работавшего над культовым своим сочинением «Два капитана».

Как нам назвать тех, кто определяет все эти невероятные свершения, как «вакуум»?

Можем ли мы составить равноценный список в качестве отчёта, скажем, за 20 постсоветских лет?

Причём мы ещё не перечислили имена тех, что составил поэтическую славу постреволюционной России: от Блока, Есенина, Маяковского до Владимира Луговского, Бориса Корнилова, Павла Васильева, молодых Симонова и молодого Твардовского, уже вошедшего к 1937 году в литературу поколения будущих фронтовиков: Наровчатова, Исаковского, Луконина…

Ничтоже сумняшеся мой оппонент продолжал настаивать, что лишь в условиях надвигающейся войны советским вождям «пришлось достать убранные на антресоли святых и героев».

Но и здесь стоит напомнить лишь малую часть того, что было создано в жанре исторической прозы за тот же примерно период.

Юрий Тынянов: «Кюхля» (1925), «Подпоручик Киже» (1927), «Смерть Вазир-Мухтара» (1928). Георгий Шторм: «Повесть о Болотникове» (1930), «Ломоносов» (1930). Валентин Костылёв: «Жрецы» (1937) – роман об эпохе Елизаветы Петровны, и его же «Козьма Минин» (1939). Сергей Бородин: «Дмитрий Донской» (1934–1940). Сергеев-Ценский «Севастопольская страда» (1937–1939) – цикл романов, посвящённых обороне Севастополя в 1854–1855 гг.

Найдётся ли у нас, извлечённых из большевистского «вакуума», соразмерное количество написанных в постсоветские годы столь же замечательных исторических романов?

Оппонент мой, не в силах остановиться, продолжал: «Культуру изнасиловали малевичами, который показательно разбивал античные и классические статуи в Академии художеств – видимо тоже из чувства горячей преемственности».

В ответ я не поленился и привёл список крупнейших живописцев, чьи великие работы должен знать любой мало-мальски образованный человек. На те годы, когда «культуру изнасиловали малевичами», приходятся, такие шедевры, как «Тачанка» (1925) и «Трубачи Первой Конной» (1934) Митрофана Грекова; «Рабфак идёт» (1926) Бориса Иогансона; «Беспризорные» (1926) и «Матросы в засаде» (1927) Фёдора Богородского; «Смерть комиссара» (1928) Кузьмы Петров-Водкина; «Конец зимы» (1929) Константина Юона; «Девушка в футболке» Александра Самховалова (1932); «Светлана» (1933) Игоря Грабаря; «Новая Москва» Юрия Пименова (1937), «Будущие лётчики» (1938) Александра Дейнеки; «Купание коней» (1938) Аркадия Пластова; исторические работы Евгения Лансере и Павла Корина. Наконец, «Потрет скульптора Шадра» (1934) – лауреата Сталинской премии Михаила Нестерова.

Кстати, и Казимир Малевич, потомок обрусевших поляков – художник замечательный, хоть и не в полной мере оценённый советской властью.

Беспрецедентный расцвет национальной живописи, надо сказать, тоже по большей части обеспечил титульный народ; и даже Борис Иогансон – бывший деникинский офицер, пришедший к большевикам, будущий лауреат двух Сталинских премий – сын обрусевшего шведа и княгини Ольги Константиновны Радленской.

В постсоветские десятилетия в сфере живописи мы, увы – упали на несколько порядков в сравнении с тем, что видим в 20-е и 30-е годы.

А музыка? В конце 20-х начинает работать Дмитрий Шостакович: истинный гений, сын поляка и русской – он пишет симфонии «Первомайская» и «Симфоническое посвящение Октябрю», оперу «Леди Макбет Мценского уезда» по повести Лескова, а в 1937 году – великую Пятую симфонию, восхитившую, к слову, Сталина. Фигуры, равноценной Шостаковичу, у нас сегодня нет.

Пионером жанра массовой советской песни становится потомок рязанских крестьян Александр Александров – другой национальный гений, создавший сильнейший в мире хор, названный его именем. Творца его уровня у нас сегодня тоже не наблюдается.

Тогда же приходят в советскую музыку Никита Богословский, Василий Соловьёв-Седой, Тихон Хренников, Анатолий Новиков – они обогатят русскую советскую песню многочисленными шедеврами.

Наконец, является ещё один гений – Георгий Свиридов, который в приснопамятном 1937 году напишет концерт для фортепиано № 1 и Симфонию № 1.

Это всё – тоже «вакуум»?

А советское кино? Советский кинематограф в 20-е и 30-е был ведущим в мире, прорывным, потрясающим.

Зачем же так принижать достижения русского народа? Зачем говорить такое о великих его удачах и победах?

Не таится ли в чудовищных характеристиках творческих достижений, явленных русским простонародьем – скрытая русофобия?

Или достаточно определить это как элементарное скудоумие?

Если б бабушка была дедушкой

Не раз встречался мне подобный довод: «Как будто без большевиков бы Есенин не написал бы ничего! Как будто без революции не было бы живописи, театра, кино и прочих достижений, включая воинские победы!».

Но подобным образом любую чушь можно на чистом глазу выдавать.

«А то бы без принятия православия русичи, ведомые силой язычества, не справились бы с великими задачами! Они ж на Константинополь прежде ходили! При языческих правителях и раздробленности не было бы, и Русь сохранила б единство и Константинополь взяли бы! И сочинили б они куда более прекрасные вещи, чем „Сказание и Борисе и Глебе“ и „Слово о полку Игореве“!..»

Звучит – с вызовом, громко, а на поверку – чепуха. Всё получилось не просто тогда, когда получилось. Всё получилось ровно потому, что дело было так, а не иначе.

Белая гвардия не смогла бы победить фашизм, потому что ранее проиграла Красной гвардии: как у нас иные любят говорить, не выдержала конкуренции. Сильнейший был выведен Господом на финишную прямую, чтоб уничтожить Зверя.

Врангель, Колчак, Миллер, Краснов, Шкуро сделали бы это хуже, чем Тимошенко, Будённый, Ворошилов, Жуков и Рокоссовский, просто потому что первые уже проиграли вторым. Они не годились для столь огромных и страшных задач.

Есенин к 1916 году достиг наивысшей своей формы и был близок, как и Маяковский, к самоубийству. Революция дала им обоим эмоциональный импульс такой неимоверной силы, что они оба стали поэтами мирового уровня.

Без революции не было бы ни Михаила Шолохова, ни Георгия Свиридова, ни Александра Твардовского, ни Дмитрия Шостаковича.

А говорить: «Ну и что – было бы другое!» – столь же бессмысленно, как говорить, что и без династии Романовых родился бы другой Пушкин.

Довершает парад абсурда очередная громкая чушь: «И без Советов полетели б в космос! Социализм для этого не обязателен!»

Чего ж тогда немцы, французы и англичане не полетели? Взяли б да полетели, раз всё у вас без большевиков «было бы даже лучше».

Вести подобным способом спор нелепо. Рюриковичи у нас – на месте. Романовы – на месте. Советские вожди – на месте. Господь присмотрел и наградил нас этими правителями.

Надо уметь быть благодарными провидению.

Булгаковские типажи в новом качестве

Попробуйте задаться вопросом: а чего всем этим людям вообще надо от Ленина и большевиков? Тем самым, что три раза в неделю публично побеждают «совок»?

Если б я не слышал их унылые, бесстыжие речи – я бы годами про Советский Союз не вспоминал. Но они ж не в состоянии помолчать