Читать книгу - "Азбука интервенции - Захар Прилепин"

Что ж, умение признавать ошибки дорогого стоит. Если мы признали свои иллюзии в отношениях с Западом, рано или поздно будет подкорректирован и ряд других вопросов.

Раз стало очевидным, что западный мир боролся не столько с идеологией социализма, сколько с Россией как таковой – очевидно и то, что такой мощный актор, как Солженицын, явился действенным инструментом борьбы против нас.

Следовательно, введение данного феномена в качестве идеологической основы существования постсоветской России, наносит нашему менталитету последовательный вред.

Да, Солженицын – представитель лагерной прозы. Автор, безусловно, значительный – но всё-таки меньший, чем, скажем, Варлам Шаламов или Юрий Домбровский. И уж точно он не пригоден для того, чтоб занимать место идеолога новой России. Рассматривать его в данном контексте – не просто ошибочно, но и преступно. Однажды мы зафиксируем это вслух перед всей страной.

В 1991 году, говоря о будущем России, прав был не Солженицын. Не авторы перестроечного журнала «Огонёк» были правы, не Астафьев с Окуджавой и Евтушенко, прославлением которых в наши дни по-прежнему укрепляется идеологема о вредоносности самого существования СССР.

Правы по итогам оказались антиперестроечные оппоненты всех названных – в лице писателя Юрия Васильевича Бондарева, социолога Сергея Георгиевича Кара-Мурзы, историка и литературоведа Вадима Валерьяновича Кожинова, философа Александра Сергеевича Панарина и пламенного Александра Андреевича Проханова.

Предлагаемая Солженицыным, в числе прочих, концепция «триединой святой Руси», как выяснилось позже, охватывает лишь часть огромный русской политической сущности, исключая колоссальный евразийский контекст России, и никак не объясняет, например, почему страны Глобального Юга должны испытывать с нами солидарность.

Да, мы – хранители великой христианской традиции. Но, помимо этого, мы хранители традиции вообще, в том числе – мусульманской и буддистской. В целом же Россия задумана как хранитель мирового равновесия, мировой нормы. В этом наша сила, что не осознавали витии времён «перестройки».

В связи с этим нам придётся признать, что антизападные внешнеполитические конструкции, последовательно выстроенные Лениным и Сталиным, оказались куда более выверены и долгосрочны, чем принятый нами на веру вульгарный европоцентризм.

Также придётся признать, что не только либерализм, но и сам по себе капитализм несёт в себе нечто ложное и пагубное. Что антитезой либеральной лжи и глобализму по-прежнему является великое антиколониальное творчество мира, а также солидарность трудящихся, борьба со сверхбогатством, международными финансовыми клубами и олигархическим империализмом.

Нам придётся однажды произнести всё это вслух.

Экспансия и эрозия

Три версии национальной аристократии

Прочитал однажды, что большевики, свергнув прежнюю аристократию, сами тут же забрались в дворянские дома и стали новой аристократией. Прислугу себе завели и ели с золота.

Вспоминаю по этому поводу одну смешную историю: писатель Татьяна Никитична Толстая рассказывала, как её родители получили квартиру, где жил… Сергей Миронович Киров – один из самых влиятельных советских партийцев, возглавлявший Ленинград! А квартирка там, как поведала Толстая – кухонька, коридорчик, спальня с библиотекой – и всё!

Достаточно сравнить, как жил Киров, с тем особняком, где жил губернатор Санкт-Петербурга Михаил Милорадович, или с особняком петербургского мэра Анатолия Собчака – чтобы впредь на эти темы не высказываться.

По всей святой Руси до революции стояли в сёлах помещичьи дома – десятки тысяч усадеб. Что за дома были у помещиков возможно понять, посетив усадьбу Льва Николаевича Толстого в Ясной Поляне, усадьбу Тютчевых в Овстуге или дом помещицы Кашиной в Константиново, где теперь располагается есенинский музей.

Пусть наши оппоненты, смирив привычный задор, ответят себе: разве после 1917 года председатели колхозов и совхозов переехали в эти усадьбы? Или понастроили себе подобных? Или помещичьи особняки переделали под дачи районным и областным главам КГБ?

Нет! Председатели обкомов и руководители КГБ жили в обычных многоквартирных домах, среди своих соседей. Председатели колхозов и совхозов также жили меж своих соседей: обычных селян, в таких же, как и все остальные, домах. В каких колбах держали новоявленных монархистов, если они всего этого не заметили в советском своём детстве?

Нам возразят: а всё благолепие коммунистических бонз, которое мы видели в постперестроечных сериалах?

Режиссёр Егор Кончаловский однажды рассказывал про дом своего деда – автора гимна СССР, сталинского депутата, крупнейшего советского драматурга, баснописца Сергея Михалкова. Получавшего, напомню, отчисления от каждого исполнения гимна: то есть официального советского миллионера. Вспоминая про дедов дом, Егор признал: сейчас на такую дачу ни один приличный человек их круга не заселится – засмеют.

Моя знакомая въехала на дачу соавтора гимна, известнейшего сталинского журналиста и политработника, военкора Эль-Регистана; полное имя – Габриэль Аршакович Уреклян.

Это – рассказала мне она – не дом, а, строго говоря, сторожка.

Мне ответят: зато глава кафедры изучения марксизма-ленинизма Соломон Моисеевич Грифлянд жил в четырёхкомнатной квартире – с прислугой! – в центре Москвы.

И что? Во-первых, ну с какой там прислугой?.. Уборщица приходила, да няня к ребёнку. Это не тридцать человек дворни любого российского провинциального помещика. Или вы Тургенева не читали?

Во-вторых, перед нами советские служители даже не пропаганды, а культа. Квартиры им действительно выдавали просторные, а зарплату платили примерно в три раза больше, чем моему отцу – директору сельской школы. Пусть даже в четыре раза больше – но не в четыреста! Не в четыре тысячи раз – как платят нынче профессиональным пропагандистам!

У Грифлянда была четырёхкомнатная квартира – а не четырёхэтажная вилла: причём одна в Подмосковье, три в Ницце, и ещё одна в предместьях Лондона – как у нынешних служителей культа того же уровня.

Помню, росли у меня дети. Лет в шесть что-нибудь эдакое втемяшится ребёнку в голову – начинаешь ему объяснять, как всё на самом деле обстоит – а он упирается. Минут десять упирается, иногда даже полчаса. Но к восьми-девяти годам у детей это проходило навсегда: рациональное мышление неизбежно побеждает.

Но у наших оппонентов – всё иначе. Сходили б они, посмотрели на дачи Ленина, Сталина, Хрущёва, Брежнева. Расплакаться можно – какие у вождей были дачи.

Нынче же имеются такие дачи – причём вовсе не у первых лиц государства! – по которым региональные управленцы, кроме шуток, ездят на автомобилях. Не на таких, как в аэропорту, тарантасах – а на самых настоящих, чуть ли не гоночных! Догадываюсь, что наши любезные оппоненты не знают об этом. Их в такие дома даже у дверей постоять не пустят. Жизнь Соломона Моисеевича Грифлянда – предел их представлений о достатке.

Дед моей жены был полковником КГБ. Он и купил ту самую, с позволения, дачу, в которой живу теперь я. До заселения туда деда моей