Читать книгу - "Азбука интервенции - Захар Прилепин"

тому посвящён ряд серьёзных работ, – что изначальная фамилия сталинского рода была Дзугаевы. Переселившийся в Грузию, отец его получил грузинскую форму этой фамилии и стал Джугашвили. Обычная история в те времена: осетины переселялись в Грузию, и понемногу растворялись в местном населении.

Не менее поразительно: фамилии Дзугаевых и Газдановых находятся в родстве. Гайто Газданов – любимейший мой писатель, осетин и по отцу, и по матери, гений русской словесности, белогвардеец, парижский таксист. В одном из колен Сталин и Газданов – родня по крови.

Следом идёт ещё одна неожиданная и военная, и музыкальная, и литературная история.

Во время Отечественной войны из одного осетинского села на фронт ушли семь братьев Газдановых. Опять же – родня по крови и Гайто Газданова, и Сталина.

И все семеро братьев, один за другим – погибли. Сердце матери не выдержало после третьей похоронки, отец скончался от горя – после седьмой. Самый младший, седьмой Газданов, незадолго до этого убежал босиком на призывной пункт: раз мои братья на фронте, то и я должен быть там.

Заметим: бывший белогвардеец, эмигрант Гайто Газданов находился в то время в составе французского сопротивления. Хотя вполне мог и без этого обойтись – как подавляющая часть наших белогвардейских эмигрантов.

После войны семи братьям Газдановым и матери их поставили памятник – мать и семь летящих птиц. Как в той самой песне про журавлей.

Такие удивительные сближения столь далёких, казалось бы, имён.

Сталин нерушимый, Сталин исчезающий

Сталина хочется оправдать. Чтобы всё принесённое им добро – не имело привкуса зла, чтобы свет, дарованный нашей великой Победой – не был так густо замешен на тьме.

И вот почти удаётся оправдание, почти готов бережно сложенный домик из фактов, доводов, цифр…

Ведь чаще всего опровергать антисталинистов несложно: они, как правило, крикливы, огульны. Кричат оттого, что боятся своей неправоты.

«Надо покаяться», – повторяют они. Немцы же покаялись, говорят.

Немцы вершили дела за пределами своего государства. Понастроили по всей Европе концлагерей, перебили несчётное количество людей, не имевших никакого отношения к Германии. Расползлись во все стороны, как мор, пожар, ад. Были биты и принесли извинения. Сказали, что больше случившееся не повторится.

Но вот опять становятся агрессивным центром Европы. Извинения извинениями, а предназначение – предназначением.

Что до нашего покаяния: всё, что происходило в Советском Союзе – и при Ленине, и при Сталине, – касалось по большей части нас самих. Кто перед кем должен каяться?

Либералы в 90-е часто повторяли: «Начни с себя». Пусть так и сделают. В их рядах, в кого пальцем не ткнёшь – сразу чекистский дедушка из НКВД обнаруживается, или нарком первого призыва, или бабушка из контрразведки.

Вслед за либералами в тему сталинизма вцепились наши, как они себя называют, русские националисты.

С ними – та же самая картина. Что ни пламенный борец с тоталитарным советским прошлым – обязательно выходец из номенклатурной советской семьи. Ни один за дедушку не покаялся. Ни один – за бабушку.

Иные, напротив, любят рассказывать: вот все вокруг были звери, а мой дед втайне ненавидел систему и вождя – даром, что был советским генералом, или главой городского НКВД, или ещё кем-то.

Сойдёмся на том, что люди, призывающие нас к покаянию, таким образом разрешают свои сложные отношения с родственниками и предками, а мы тому всего лишь случайные и усталые свидетели.

Но у нас другая напасть есть. Сами сталинисты. У ортодоксальных сталинистов всех, кого стреляли, сажали, пытали – стреляли, сажали и пытали правильно.

Послушаешь иной раз ретивого сталиниста и сразу хочется его отправить к бабушке либерала и дедушке националиста. Чтобы вернулся с некоторой коррекцией взглядов.

Рокоссовский – взятый по ложному обвинению, просидевший тридцать месяцев, потерявший три зуба, с тремя сломанными рёбрами и шрамом на лбу от удара табуреткой – это он мог так рыдать над гробом вождя, что пришлось ему успокаивающий укол сделать. Он тридцать месяцев кошмара вынес, никого не оговорил – чтобы иметь право заплакать у гроба Сталина.

Мы-то куда так торопимся со своими непримиримыми мнениями? Мы всё ещё мало знаем о нём.

С другой стороны: сколько не узнаёшь о Сталине, всё равно облик вождя и тирана, вот, казалось бы, уже сложившийся – распадается снова.

Часто думаю: у Сталина, в сущности, не было выраженного интереса к Грузии. Всё-таки место взросления, становления! Он вообще ко всему Кавказу относился, по большей части, спокойно. Мог бы из чувства ностальгии хотя бы отдыхать там почаще – но нет.

Говорил же по-русски Сталин, вспоминают многие, на самом деле без акцента. И те, кто слышал его вживую, никак не могут объяснить: отчего акцент всё-таки проявляется на записях выступлений вождя?

Все, исполнявшие его роль артисты, поголовно, делали речь Сталину харизматично-кавказской. И все, судя по всему, переигрывали.

Сталин, в революционную свою молодость, пребывая на нелегальном положении, жил и работал с паспортом на русское имя. Черты лица у него были вполне обычные: ну, чернявый русак, у нас и такие бывают. В нём бы любой жандарм, останови он Сталина, расслышав явственный акцент, угадал бы революционера. Тут же потащил бы Джугашвили в околоток, хохоча: да какой ты Ваня – посмотри на себя, горец! Но не случалось такого. Кажется, ему нравилось воспринимать себя русским.

Долгое время считали, что Сталин родился 21 декабря 1879 года. В декабре родились и Жуков, и Конев, и Рокоссовский – величайшие полководцы победы. И он, генералиссимус, главнокомандующий своих генералов и маршалов. Значит что-то эта морозная выделка? Или просто совпадение?

Ссылаясь на Метрическую книгу, называют другую дату его рождения: 18 декабря 1878 года. Три восьмёрки. Как три петли. Закручивающаяся бесконечность.

До двадцати лет Сталин получал духовное образование. Его соученик по Горийскому духовному училищу вспоминает: «Сосо считался главным клириком и на торжественных молебнах главным певчим и чтецом».

Другой соученик: «В первые годы учения Сосо был очень верующим, посещал все богослужения, пел в церковном хоре. Он не только выполнял религиозные обряды, но всегда и нам напоминал об их соблюдении».

Преподаватель духовного училища рассказывал, что Сталин безупречно знал нотную грамоту: пел по нотам, помогая дирижёру и сам, случалось, руководил хором.

Что исполняли? Бортнянского, Турчанинова, Чайковского.

Это сложная музыка. Петь её по нотам – нужно иметь безусловный навык, в сущности – дар. А он ещё и дирижировал.

Духовное училище окончил с отличием. Поступил в семинарию. Отучился там ещё пять лет – и поначалу был круглым отличником.

Сталин знал Священное Писание, догматику, литургику, церковно-славянское пение,