Читать книгу - "Азбука интервенции - Захар Прилепин"

грузинско-имеретинское пение. Был осведомлён о всех жанрах гимнографической поэзии: тропарь, канон, псалом, акафист. Много позже, уже будучи революционером Сталин тайно обвенчается со своей женой Екатериной.

И, конечно, любопытна сталинская поэзия.

Помните стихи, написанные им в юности? Про пандуриста – бездомного музыканта.

Ходил он от дома к дому,

Стучась у чужих дверей,

Со старым дубовым пандури

С нехитрою песней своей.

Но вместо великой славы

Люди его земли

Отверженному отраву

В чаше преподнесли.

Сказали ему: «Проклятый,

Пей, осуши до дна…

И песня твоя чужда нам

И правда твоя не нужна».

В 1907 году эти стихи вошли в антологию «Лучшие образцы грузинской словесности».

Есть, может быть, где-то в мироздании другая реальность, где Иосиф Джугашвили становится священником, но революция всё равно происходит – и церковь, где он служит, рушат селяне, а Иосифа отправляют в Соловецкие лагеря?

Или где он становится хоровым дирижёром? Или поэтом? Но в итоге всё равно – Соловецкие лагеря. И затем место в антологии репрессированных поэтов.

И мы смотрели бы его лицо, и думали: какого красивого мужика загубили клятые большевики! Какие ведь стихи сочинял он! Как презирал косность, насилие, тиранию! Какие глаза у него! Ведь такие глаза только у поэтов бывают…

Но Сталин выбрал судьбу иную, став, что называется, профессиональным революционером. Над этим словосочетанием, замечаю, иной раз иронизируют. Что, мол, это за профессия, где ей учат?

Где, где… Сталин девять лет просидел, неоднократно бежал из ссылок. Девять! – вдумайтесь в эту цифру! У вас есть знакомые, которые просидели девять лет? Специфические люди, не так ли?

А Сталин ещё и рецидивист! Пробы ставить негде.

Иные современные сталинисты, между прочим, революционеров на дух не переносят. Послушать их, так революции – это всё лишнее, а Сталин и вовсе в их представлениях был контрреволюционером.

Сталин! Фанатик идеи! Неутомимый борец с романовской империей!

Революция случилась, когда ему был уже тридцать восемь: он был старше Христа на Голгофе и Пушкина на Чёрной речке. И пребывал в числе главных русских революционеров, в ближайшем окружении Ленина. Впоследствии Сталин запустит революции на всех континентах, в десятках стран.

До октября 1917 года Сталин, в сущности, нигде всерьёз и подолгу не работал. У меня есть роман «Санькя» про молодого революционера, и он – не работает. Рассерженные читатели часто ставят мне в вину: какой он революции хочет, ведь он не трудится нигде?

Но если он будет работать – какая ещё революция? Приходится выбирать: либо одно, либо другое. Поэта Бродского судили за тунеядство. Спрашивали: а чего ты не работаешь? А он отвечал: «Я работал – я писал стихи».

Так и революционер: он работает – он делает революцию. За это его держат в тюрьме. Всё честно.

Однако в биографии Сталина одно место работы всё-таки обнаруживается. Если вы не изучали его биографию, так сразу и не догадаетесь. Скажете: быть может, грузчик? Разнорабочий, дворник… что-то такое.

С конца 1899 года Иосиф Джугашвили работал вычислителем-наблюдателем в Тифлисской обсерватории. Скорей всего, метеорологией занимался, но, может быть, и астрономией.

Вообразите: сидит молодой Сталин и смотрит на звёзды. И следит, как там рои стройные светил гуляют туда-сюда. И делает какие-то свои выводы.

Какие же выводы он делал? Хоть бы записал на листочке что-нибудь. Он много чего записал, а этого – нет.

И тут является нам ещё один парадокс. Сталин ведь был сочинитель. Пусть уже не стихов – но он ведь оставил многие тома сочинений.

Тогда люди были старообразные – они думали и записывали. Находились в уверенности, что если долго думать – последует результат. Современные политики чем отличаются от той породы? Они словно бы и не думают уже. Они словно всё знают наперёд. Теперь никто не пишет.

А он писал. Думал, писал, думал, писал. Но, исписав тонну бумаги – и слова о себе не сказал. Словно сам себя совсем не интересовал. Словно не видел в себе загадки.

Иные кричат: у него была мания величия! Но мы все встречали людей с манией величия. Они ни о чём кроме себя думать не в состоянии.

Сталин же сотни статей сочинил на множество различных тем: политических, экономических, военных, филологических. Вы названия его работ видели?

«О диалектическом и историческом материализме», «О трёх особенностях Красной армии», «О правой опасности», «Проблема капиталистической стабилизации», «Национальный вопрос и ленинизм», «К вопросам аграрной политики в СССР» – с подглавками: «Теория равновесия», «Теория самотёка», «Теория устойчивости». И так далее, так далее, так далее.

Часто говорят: «Сталин банальный бандит». Банальней не придумаешь. Все бандиты так делают: пишут тома про аграрный вопрос и диалектический материализм.

Это что ж за бандитизм такой, что за мания величия такая, когда человек будто вгрызается в мироздание? Сначала на звёзды смотрел-смотрел, а потом обернулся к земле и – началось.

Псевдоним «Сталин» взял в 33-летнем возрасте – будто бы переходя в иное человеческое качество.

Стремясь как-то оправдать Сталина за содеянное им впоследствии, иные идут на нехитрый подлог. Вот де были плохие большевики – Троцкий и компания. Они ненавидели русских. И был хороший большевик Сталин. Он и не большевик даже, а просто русский царь. Троцкисты много зла натворили, но он их в конце концов победил.

Такая картина мира предназначена для людей, не выросших из возраста детских игр в солдатиков: этих, хороших, в одну сторону, а тех, плохих – в другую.

Сталин и Троцкий занимались одним делом. Оба они были марксистами. Оба – учениками Ленина. Оба – боролись за власть.

Слово «троцкизм» придумал Сталин. Троцкий придумал слово «сталинизм».

Сталин, если ему было нужно, брал наработки Троцкого, и на первоисточник не ссылался. Троцкий, в свою очередь, когда бы остался у власти, сам бы мог обернуться сталинистом не хуже Сталина.

Попавшие в Советском Союзе под репрессии «троцкисты» – могли быть реальными оппозиционерами из группировки Троцкого. Писатель Варлам Шаламов, автор «Колымских рассказов», и писатель Анатолий Рыбаков, автор «Детей Арбата», – действительно были троцкистами. А ещё: наивными молодыми людьми, верившими, что, если б у власти остались Ленин или Троцкий, всё пошло бы иным путём.

Но иные репрессированные могли и не быть троцкистами вовсе. Более того: к середине 30-х огромная часть сталинских оппонентов ни к Троцкому, ни к троцкизму не имела никакого отношения. Зачастую они Троцкого ненавидели лютой ненавистью. Больше, чем Сталина!

Но чтобы советских граждан не заставлять вдаваться в эти тонкости,