Читать книгу - "Азбука интервенции - Захар Прилепин"

электроэнергии выросло в 166 раз; выплавка стали – в 127 раз; добыча нефти – в 12 раз; добыча угля – в 29 раз; производство станков – в 319 раз.

Производства автомобилей в 1922 году вообще не было, а в 1953 году произведено 400 тыс. штук. Производства тракторов практически не было, в 1913 году на всю Россию было 152 трактора, а в 1953 году произведено 150 тыс. тракторов; кстати, примерно в 20 раз больше, чем Россия ежегодно производила в 2020-е годы.

В те же сталинские годы производство хлопчатобумажных тканей выросло в 11 раз; шерстяных тканей – в 7 раз; кожаной обуви – в 35 раз.

Число студентов в вузах выросло в 5,7 раза. Тираж издаваемых книг вырос в 11 раз. Численность врачей – в 14 раз.

Средняя продолжительность жизни наших предков в сталинской период увеличивается на 26 лет. В 1929 году люди в среднем жили 43 года, а в 1955-м – 69 лет.

Численность населения за те годы увеличилась на 46 миллионов человек. При том что мы 27 млн в годы войны потеряли. Росстат констатировал: если бы не Великая Отечественная война, население нашей страны увеличилось бы на 100 млн человек.

Тут и до менделеевских показателей недалеко, обещавших России к тому времени 400 млн населения. Без Великой Отечественной мы имели бы 350 – Менделеев не учёл общемировых процессов: отток людей из деревень в города и связанное с этим общемировое снижение рождаемости.

При всех перегрузках и репрессивных мясорубках сталинская Россия показала обескураживающие результаты.

Реальная заработная плата людей увеличилась в 4 раза, вклады в сберкассах – в 5 раз. Представьте: сегодня вы получаете 30 тыс. рублей в месяц, а через 20 лет – 120 тысяч. И это реальная заработная плата: с учётом роста зарплаты и падения стоимости товаров.

Нам скажут, что всё это – результат политики концентрационного лагеря, который был устроен в стране. Ну, конечно: все мы знаем, что в концлагерях люди богатеют и охотно рожают детей.

Да, репрессии были: кто ж это будет отрицать. Были тройки, были зверства. Но едва начинается разговор про репрессии, сразу возникает эта вот, в зубах навязшая поговорка: одна половина страны сидела, другая половина стерегла. Произносить подобное надо со снисходительным прищуром пожившего человека.

Однако средняя доля заключённых в СССР за период с 1929 по 1955 годы от средней численности населения составляла 0,8 %. Речь идёт о всех заключённых – уголовниках и политических. К ним добавляются спецпоселенцы. Всех вместе – и заключённых, и спецпоселенцев набирается 1,65 %.

На 48,35 % меньше «половины страны».

Усреднённая за десять предвоенных лет численность заключённых, в сталинском СССР составляла 581 человек на сто тысяч человек. С 1992 по 2002 годы в демократической России этот показатель составлял 646 человек. В США – 630 человек.

Другой устойчивый миф: ограбленная деревня, которая, как иные пишут, стала при Сталине «внутренней колонией».

Мы читали об этом в книге «Поднятая целина» Михаила Шолохова – так восхищавшей Сталина. При всём том, что Шолоховым были даны чудовищные картины раскулачивания, безжалостные образы партийцев, эту коллективизацию осуществлявших и остервенелое сопротивление населения.

Той же трагедии была посвящена потрясающая переписка Шолохова со Сталиным, где писатель во всех подробностях рассказывал Сталину о зверствах, что творились на Дону.

«Великим переломом» назвали процесс коллективизации тогда – в связи с опубликованной 7 декабря 1929 года газете «Правда» статьёй Сталина «Год великого перелома».

Там Сталин приводил цифры: посевная площадь колхозов увеличилась с 1390 га в 1928 году до 4262 га в 1929-м. Товарное производство зерна увеличилось с 28 млн до 78 млн пудов.

Сталин умалчивал о том, что к осени 29-го в колхозах состояло меньшинство крестьянских дворов: в целом уровень коллективизации вырос по стране с 1,7 % на 1928 год до 7,6 % к 1 октября 1929 года. Подавляющее большинство крестьянство ни в какие колхозы не шли ни под каким видом.

Рабочие надрывались на стройках, платить специалистам было нечем, но мужик делиться не спешил.

Мужика можно понять. А страну, готовившуюся к войне, понять можно?

Перелом начался 5 января 1930 года, когда ЦК ВКП(б) поставил задачу завершить коллективизацию в главных зерновых районах к осени 30-го года, с возможной отсрочкой до весны 31-го.

30 января 1930 года вышло секретное постановление Политбюро ЦК: «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации».

Первая волна депортации зажиточных крестьянских семей прошла с февраля по май 1930 года – было вывезено 550 тысяч человек: около ста тысяч семей. Так ломали крестьянскую волю к сопротивлению.

Всё это можно сравнить только с войною. На войне людей отправляют в бой, зная, что часть их неизбежно погибнет. На войне бомбят собственные селения, сжигают своими же руками возведённые мосты, уничтожают посевы, расправляются с паникёрами и симулянтами – даже если для паники имеются более чем весомые причины.

Советский Союз жил в логике войны. Только в данной логике и следует рассматривать эти глубоко бесчеловечные эксперименты над важнейшим правом общества – правом собственности.

Форсированная коллективизация была связана ещё и с массовым, не поддающемуся социологическому исчислению забоем скота, начавшемуся в ответ на планы о коллективизации. Крестьянство шло на фактическое разрушение собственных хозяйств – только бы не обобществлять собственность.

В «Поднятой целине» есть об этом: «Лучше выкинуть овечьи тушки вот этому чёрному кобелю, чем пустить овец в колхозный гурт, чтобы они жирели и плодились на прокорм вражеской власти!» – так думает частник Яков Лукич, – «Надо резать скот! Надо рвать из-под большевиков землю…»

На логику мобилизационной войны, объявленной государством – крестьянство ответило стихийной партизанщиной.

Читаем в «Поднятой целине»: «…каждую ночь стали резать в Гремячем скот. Чуть стемнеет, и уже слышно, как где-нибудь приглушённо и коротко заблеет овца, предсмертным визгом просверлит тишину свинья или мыкнёт телка. Резали и вступившие в колхоз и единоличники. Резали быков, овец, свиней, даже коров; резали то, что оставлялось на завод… В две ночи было ополовинено поголовье рогатого скота в Гремячем. По хутору собаки начали таскать кишки и требушки, мясом наполнились погреба и амбары. За два дня еповский ларек распродал около двухсот пудов соли, полтора года лежавшей на складе. „Режь, теперь оно не наше!“, „Режьте, все одно заберут на мясозаготовку!“, „Режь, а то в колхозе мясца не придется кусануть!“ – полез чёрный слушок. И резали. Ели невпроворот. Животами болели все, от мала до велика. В обеденное время столы в куренях ломились от вареного и жареного мяса. В обеденное время у каждого – масленый рот, всяк отрыгивает, как на поминках; и от пьяной сытости у