Читать книгу - "Демократия в Америке - Алексис де Токвиль"

в маленьком союзе мужа и жены, как и в большом политическом обществе, а не в том, чтобы уничтожать всякую власть.

Подобный взгляд не принадлежит исключительно одному полу, а разделяется обоими.

Я не замечал, чтобы американки смотрели на власть мужа как на удачное похищение их прав, или считали для себя унизительным подчинение этой власти. Напротив, мне казалось, что свободное отречение от своей воли представлялось им чем-то хорошим; они видели собственное достоинство не в том, чтобы избегать этой власти, а в том, чтобы подчиняться ей. Так смотрят на это по крайней мере самые добродетельные; другие молчат. В Соединенных Штатах вы не услышите, как жена, нарушающая супружескую верность, громко требует прав для женщины и в то же время игнорирует самые священные свои обязанности.

В Европе часто было замечено, что среди самых льстивых фраз, расточаемых мужчинами женщинам, сквозит некое презрение: хотя европеец нередко делается рабом женщины, но видно, что в душе он никогда не считает ее равной себе.

В Соединенных Штатах женщин не хвалят, однако постоянно выказывают свое уважение к ним.

У американцев вы всегда видите полное доверие к благоразумию своих подруг и глубокое уважение к их свободе. Они убеждены, что ум женщины так же способен, как и ум мужчины, открывать истину, а сердце ее достаточно твердо, чтобы исполнять ее указания, и они никогда не старались поставить добродетель мужчины или женщины под защиту предрассудков, неведения или страха.

В Европе, где так легко подчиняются деспотической власти женщин, им, однако, отказывают в весьма важных свойствах, принадлежащих человеческому роду, и смотрят на них как на прелестные, но несовершенные создания. А чему следует удивляться, это тому, что наконец и сами женщины привыкают смотреть на себя с этой же точки зрения и что они не далеки даже от мысли видеть привилегию в предоставленном им праве казаться легкомысленными, слабыми и робкими. Американки не ищут себе таких прав.

С другой стороны, можно сказать, что во всем, что касается нравственности, мы поставили мужчину в особо выгодное положение, так что существуют как будто две добродетели: одна для мужчины, а другая для женщины, то есть в глазах общественного мнения один и тот же поступок может быть то преступлением, то лишь проступком.

Американцы не признают такого несправедливого деления прав и обязанностей. Обольститель у них так же лишается чести, как и его жертва.

Правда, американцы редко оказывают женщинам то услужливое внимание, каким их принято окружать в Европе, но в своем обращении с ними они постоянно показывают, что считают их добродетельными и нежными. При этом они питают такое глубокое уважение к нравственной свободе женщины, что в присутствии ее каждый тщательно следит за своими словами, боясь заставить ее услышать что-нибудь могущее оскорбить ее нравственное чувство. В Америке молодая девушка одна и без всякого страха предпринимает длинное путешествие.

Законодатели Соединенных Штатов, смягчив почти все статьи уголовного кодекса, наказывают смертью за изнасилование; нет такого преступления, за которое бы общественное мнение карало более неумолимо. Это и понятно. Поскольку американцы не ценят ничего так дорого, как честь женщины, и ничего так не уважают, как ее независимость, то, по их мнению, нет достаточно сурового наказания для того, кто отнимает их у женщины вопреки ее воле.

Во Франции, где за то же преступление налагаются несравненно более мягкие наказания, часто трудно бывает найти присяжных, которые вынесли бы обвинительный приговор. Что это? Неуважение к чувству стыдливости или презрение к женщине? Я полагаю, что это и то и другое.

Итак, американцы вовсе не считают, что мужчина и женщина могли бы иметь право и обязанность делать одно и то же; но они с одинаковым уважением относятся к каждому из них и смотрят на обоих как на существа равные по достоинству, хотя и различные по назначению. Они не придают мужеству женщины формы и характера одинаковых с мужеством мужчины, зато никогда и не сомневаются в ее мужестве, и если они не думают, что муж и жена должны употреблять свой ум и рассуждение одним и тем же способом, то по крайней мере признают, что убеждения женщины столь же тверды, а ум не менее ясен, чем у мужчины.

Таким образом, американцы, сохраняя в обществе подчиненное положение женщины, возвысили ее в интеллектуальной и моральной сфере до одного уровня с мужчиной; в этом, как мне кажется, они прекрасно поняли истинное значение демократического прогресса.

Что касается меня, то я без колебания скажу: хотя женщина в Соединенных Штатах не выходит из домашнего круга и она в некоторых отношениях там очень зависима, но нигде ее положение не казалось мне таким высоким, и теперь, когда я приближаюсь к концу этой книги, в которой указал так много важного, сделанного американцами, если бы меня спросили, чему, на мой взгляд, главным образом нужно приписать небывалый успех и возрастающее могущество этого народа, я бы ответил: превосходству американских женщин.

Глава XIII

Как равенство разделяет американцев на множество мелких отдельных обществ

Можно бы подумать, что конечным результатом и неизбежным следствием демократических учреждений будет слияние граждан в частной жизни, как и в общественной, и принуждение их всех жить сообща.

Но это значило бы придавать равенству, создаваемому демократией, слишком грубую и тираническую форму.

Никакой общественный строй и никакие законы не могут сделать людей настолько сходными, чтобы не проявлялась разница в их воспитании, богатстве, наклонностях, а различные люди, если и могут порой находить выгоду в том, чтобы выполнять сообща одно и то же дело, то, надо думать, никогда не найдут в этом для себя удовольствия; несмотря ни на что, они будут избегать власти законодателя и, ускользая из круга, в который их хотят заключить, станут создавать рядом с большим политическим обществом маленькие частные общества, для которых связью явится сходство социальных положений, обычаев и нравов.

В Соединенных Штатах граждане не имеют никакого превосходства одни над другими, они не обязаны и навязывать друг другу повиновения или уважения, они вместе отправляют правосудие и управляют государством и обычно собираются все вместе для ведения дел, имеющих влияние на их общую судьбу, но я никогда не слышал, чтобы предполагалось заставить их устраивать себе одинаковые развлечения или собираться для удовольствий, смешиваясь в одних и тех же местах.

Американцы, так легко смешивающиеся в стенах политических собраний и судов, напротив, заботливо стремятся к разделению на очень обособленные маленькие общества, чтобы пользоваться отдельно от других удовольствиями частной жизни. Каждый из них охотно признает всех