Читать книгу - "Демократия в Америке - Алексис де Токвиль"

своих читателей во имя всех других, и тем быстрее увлекает их, чем слабее каждый из них в отдельности.

Следовательно, по мере того, как люди делаются более равными, влияние газет должно возрастать.

Глава VII

Отношения между гражданскими и политическими ассоциациями

В мире есть только один народ, граждане которого ежедневно пользуются неограниченной свободой создавать ассоциации с политическими целями. В то же время это единственный народ, граждане которого научились и в частной жизни постоянно извлекать пользу из права ассоциаций и этим путем сумели добиться таких благ, какие только может дать цивилизация.

У тех народов, где запрещена политическая ассоциация, редка и гражданская.

Невероятно, чтобы это было результатом случая, скорее следует думать, что между этими двумя родами ассоциаций существует естественная необходимая связь.

Случайно несколько человек заинтересованы в известном деле. Речь идет о коммерческом предприятии, о промышленной операции; они встречаются и соединяются, таким образом они постепенно привыкают к ассоциации.

Чем больше число этих мелких предприятий, тем быстрее приучаются люди, незаметно для себя, преследовать общими силами и крупные.

Гражданские ассоциации облегчают организацию политических, с другой стороны, политические ассоциации чрезвычайно способствуют развитию и улучшению гражданских.

В гражданской жизни, собственно говоря, каждый может воображать, будто он ни в ком не нуждается. В политике он не может подумать этого. Когда народ живет политической жизнью, тогда мысль об ассоциации и желание соединиться ежедневно возникает у всех граждан: как бы противна привычкам людей ни была совместная деятельность, но в интересах партии они всегда будут готовы к ней.

Таким образом, политика делает общей склонность и привычку к совместной деятельности, она порождает желание соединяться и учит этому толпу людей, которые иначе жили бы всегда обособленно.

В гражданской жизни общий интерес редко привлекает к участию в общем деле большое число лиц. Нужно много мастерства, чтобы создать нечто подобное.

В политике такие случаи постоянно представляются сами собой. Но общая сила ассоциаций очевидна только тогда, когда ассоциация велика. Слабые поодиночке граждане заранее и вообразить не могут, какую силу они приобретут, соединившись, а чтобы они поняли это, им нужно это показать. Вот почему и происходит, что часто собрать несколько человек для общей цели труднее, чем массу людей; тысяча граждан не видят смысла соединяться, а десять тысяч видят его. В политике люди соединяются для важных целей, но польза, которую они извлекают из ассоциаций в важных делах, показывает им практически, что и в самых мелких им выгодно поддерживать друг друга.

Политическая ассоциация сразу выводит множество людей из их замкнутости; как бы ни были они разделены умом, богатством – она сближает их и устанавливает между ними отношения; раз встретившись, они сумеют всегда найти друг друга.

В большую часть гражданских ассоциаций можно вступить, только внеся часть своего имущества, так бывает во всех торговых и промышленных обществах. Когда люди еще не опытны в искусстве создавать ассоциации и не знают его основных правил, то, вступая в первый раз в такое общество, они боятся слишком дорого заплатить за это. Они предпочитают лучше отказаться от данного могучего средства успеха, чем подвергаться сопровождающим его опасностям. Гораздо охотнее вступают они в политические ассоциации, которые им кажутся безопасными, потому что здесь они не рискуют своими деньгами.

Но после продолжительного участия в этих ассоциациях нельзя не познакомиться с тем, как поддерживается порядок среди огромной массы людей и какими средствами удается заставить их дружно и методически идти к общей цели. Здесь они привыкают подчинять свою волю воле других, свои отдельные усилия общей работе, то есть учатся всему тому, что в гражданских ассоциациях так же необходимо знать, как и в политических.

Таким образом, на политические ассоциации можно смотреть как на обширные бесплатные школы, куда все граждане приходят изучать общую теорию ассоциаций.

Впрочем, если бы политическая ассоциация даже и не способствовала непосредственно развитию гражданской, то уничтожение первой все-таки повредило бы второй.

Когда граждане могут соединиться только в определенных случаях, то в ассоциации они видят вещь редкую и необыкновенную, они не смеют и мечтать о ней.

Если же им предоставлена полная свобода создавать ассоциации, то в конце концов они начинают видеть в них универсальное и, так сказать, единственное средство, каким люди могут пользоваться для достижения различных целей, которые они себе ставят. Всякая новая потребность сразу заставляет вспомнить об ассоциации.

Умение организовать их, как я сказал выше, делается основной наукой, которую все изучают и применяют.

Когда одни ассоциации запрещены, а другие дозволены, трудно отличить первые от вторых. Сомнение заставляет держаться в стороне от всех, и устанавливается род общественного мнения, которое готово на всякую ассоциацию смотреть как на дерзкое, почти преступное дело[311].

Напрасно воображают, что если дух ассоциаций стеснять в одном пункте, то он все-таки непременно разовьется с той же силой во всех других, и что достаточно позволить людям выполнять известные предприятия, чтобы они сейчас же приступили к этому. Когда граждане выработали умение и привычку соединяться для разных целей, то они действительно будут соединяться так же охотно для великих, как и для малых. Но если им позволено будет создавать ассоциации лишь с мелкими целями, то они даже не найдут в себе ни уменья, ни охоты на это. Напрасно вы предоставите им полную свободу сообща вести свои торговые дела, – они лениво будут пользоваться дарованными им правами; устав искоренять запрещенные ассоциации, вы с удивлением увидите, что не можете убедить их организовать дозволенные.

Я не говорю, что в странах, где политическая ассоциация запрещена, гражданская не может существовать; люди не могут жить в обществе, не участвуя в каком-нибудь общем деле. Но я утверждаю, что в этих странах гражданские ассоциации всегда малочисленны, плохо приживаются, неумело ведутся и что они или никогда не задаются обширными планами, или терпят в них неудачи.

Все это, естественно, приводит меня к мысли, что свобода ассоциации с политическими целями далеко не так опасна для общественного спокойствия, как это думают; если вначале она некоторое время и волнует государство, то впоследствии может укреплять его.

В демократических странах политические ассоциации – это, так сказать, единственные сильные граждане, которые стремятся управлять государством. Правительства нашего времени смотрят на подобные ассоциации так же, как средневековые короли смотрели на сильных вассалов короны: они питают к ним нечто вроде инстинктивного страха и при всякой встрече вступают в борьбу с ними.

К гражданским ассоциациям они, напротив, относятся благосклонно, поскольку заметили, что эти ассоциации вместо того, чтобы обращать