Читать книгу - "Демократия в Америке - Алексис де Токвиль"

кажется, что они беднеют, потому что они богатеют не так быстро, как их соседи, и что они теряют силу, потому что вдруг приходят в соприкосновение с другой большей силой[285]. Таким образом, скорее бывают оскорблены их чувства, чем нарушены их интересы. Но не достаточно ли и этого для того, чтобы союз оказался в опасности? Если бы с начала мира народы и короли имели в виду только свою действительную пользу, то люди почти не знали бы, что такое война.

Величайшая опасность, грозящая Соединенным Штатам, проистекает из самого их благополучия: оно ведет некоторых членов Союза к опьянению, сопровождающему быстрое увеличение богатства, а у других рождает зависть, недоверие и разочарование, следующие обычно за его потерей.

Американцы радуются, глядя на это необыкновенное движение. Мне кажется, что они должны бы смотреть на него с сожалением и страхом. Что бы ни делали американцы Соединенных Штатов, они все же будут одним из величайших народов мира; потомки их займут почти всю Северную Америку; материк, на котором они живут, составляет их собственность и не может у них быть отнят. Кто же заставляет их спешить овладеть им теперь же? Богатство, могущество и слава непременно будут у них когда-нибудь, а они бросаются за этим великим счастьем, словно у них остается одна минута для того, чтобы его поймать.

Мне кажется, я доказал, что существование настоящего Союза зависит от согласия всех его членов оставаться соединенными, и исходя из этого положения, я исследовал, какие бы причины могли заставить различные штаты желать отделиться. Но для Союза есть два способа погибнуть: или один из союзных штатов может захотеть выйти из договора и таким образом насильственно порвать общую связь; к этому случаю и относится большая часть сделанных мной ранее замечаний; или союзное правительство может постепенно терять власть вследствие одновременно проявляемого всеми союзными республиками стремления вернуть себе независимость. Центральная власть, у которой были бы постепенно отняты все ее права и которая молчаливым соглашением была бы доведена до бессилия, не сумела бы выполнять свою задачу, и второй Союз погиб бы, подобно первому, от определенного рода старческого слабоумия.

Постепенное ослабление союзной связи, ведущее к уничтожению Союза, впрочем, само по себе отдельный факт, могущий привести ко многим другим менее крайним результатам ранее, чем он произведет падение Союза. Союз еще существует, а уже слабость его правительства может довести нацию до бессилия, спровоцировать внутреннюю анархию и замедлить развитие общего благосостояния страны.

Исследовав, что влечет англо-американцев к разъединению, нужно рассмотреть, при существовании Союза, увеличивает ли их правительство сферу своего действия или суживает ее, становится ли оно энергичнее или ослабевает.

Очевидно, что американцы весьма озабочены предполагаемой ими опасностью. Они замечают, что у большей части народов существует тенденция к переходу в немногие руки пользования правами верховной власти, и пугаются, воображая, будто и у них закончится тем же. Даже государственные люди испытывают эти страхи или делают вид, что испытывают, поскольку в Америке централизация не популярна и нельзя лучше угодить большинству, как восставая против воображаемых захватов центральной власти. Американцы не хотят видеть того, что в странах, где проявляется это пугающее их стремление к централизации, существует лишь один народ, тогда как Союз – федерация различных народов, а это такой факт, одного которого достаточно, чтобы нарушить все предвидения, основанные на аналогии.

Я считаю эти опасения значительного числа американцев совершенно мнимыми. Я не только не боюсь вместе с ними закрепления верховной власти в руках Союза, но думаю, что союзное правительство заметным образом ослабевает.

Для доказательства утверждаемого мной по этому поводу я не буду использовать старинные факты, но обращусь к тем, свидетелем которых мог быть я сам или которые фиксировались в наше время.

Если проанализировать то, что происходит в Соединенных Штатах, то легко заметить существование двух противоположных направлений: это как бы два течения, направленные по одному руслу в разные стороны.

В течение сорока пяти лет существования Союза время стерло множество провинциальных предубеждений, которые вначале вели с ним борьбу. Патриотическое чувство, привязывавшее каждого американца к своему штату, стало менее сильным. Узнав лучше друг друга, различные части Союза сблизились. Почта, эта великая связь умов, проникает теперь и в пустыни[286]. Все береговые пункты ежедневно сообщаются друг с другом посредством пароходов. Торговое движение вниз и вверх по внутренним рекам представляет беспримерную быстроту[287]. К этим удобствам, созданным природой и искусством, присоединяются непостоянство желаний, беспокойство ума, страсть к богатству, которые, постоянно толкая американца вон из дома, приводят его к общению со множеством сограждан. Он ездит по своей стране по всем направлениям, посещает живущее в ней население. Нет такой французской провинции, жители которой так хорошо знали бы друг друга, как 13000000 людей, населяющих Соединенные Штаты.

Перемешиваясь, американцы в то же время и сливаются друг с другом. Различия между ними, причиной которых были естественные условия, происхождение и учреждения, нивелируются. Все они приближаются к одному общему типу. Ежегодно тысячи людей отправляются с севера и распространяются по всем частям Союза. Они приносят с собой их верования, мнения и нравы, и поскольку по своей образованности они стоят выше тех людей, между которыми они поселяются, то скоро они захватывают в свои руки управление делами и производят в обществе изменения в собственную пользу. Это постоянное переселение с севера на юг чрезвычайно благоприятствует слиянию всех провинциальных характеров в один национальный характер. Поэтому северная цивилизация предназначена к тому, чтобы сделаться общей мерой, к какой со временем будет применяться все остальное.

По мере того как промышленность американцев совершенствуется, торговые связи, соединяющие союзные штаты, становятся теснее, и единение, бывшее раньше во мнениях, входит в привычки. Время в своем движении уничтожает множество фантастических страхов, тревоживших воображение людей 1789 года. Союзная власть не сделалась угнетающей, она не лишила независимости штатов и не привела членов Союза к монархии. В Союзе маленькие штаты не подпали под власть больших. И количество населения, богатство и сила Союза продолжали возрастать.

Поэтому я думаю, что в наше время американцам представляется меньше естественных затруднений для того, чтобы жить вместе, чем это было в 1789 году. Союз теперь имеет меньше врагов, чем прежде.

А между тем, если мы будем внимательно изучать историю Соединенных Штатов в течение сорока пяти лет, то легко убедимся в том, что значение союзной власти уменьшается.

Нетрудно указать причины данного явления.

В момент обнародования конституции 1789 года все погибало в анархии; заступивший место этого беспорядка Союз возбуждал много страха и