Читать книгу - "Демократия в Америке - Алексис де Токвиль"

class="p1">То же самое я скажу и относительно мнений и чувств, которые можно бы назвать нематериальными интересами человека.

Жители Соединенных Штатов много говорят о своей любви к отечеству; признаюсь, я не доверяю этому рассудочному патриотизму, основанному на выгоде и который переменой предмета выгод может быть уничтожен.

Я также не придаю слишком большого значения речам американцев, когда они ежедневно заявляют решимость сохранить федеральную систему, установленную их предками.

Значительное число граждан остаются под общим правлением не столько в силу обдуманного решения быть соединенными, сколько из-за инстинктивного и как бы невольного соглашения, проистекающего от одинаковости чувств и сходства во мнениях.

Я никогда не соглашусь, что люди образуют общество, поскольку признают одного главу и повинуются одинаковым законам. Общество существует лишь тогда, когда люди смотрят на многие вещи с одной точки зрения, когда по многим предметам они имеют общие мнения, когда, наконец, одни и те же факты порождают в них одинаковые впечатления и мысли.

Тот, кто будет изучать то, что происходит в Соединенных Штатах, заметит, что их жители, хотя и разделенные на двадцать четыре отдельных, самостоятельных государства, составляют, однако, один народ. И может, он придет даже к мысли, что общество имеет более действенное существование в среде англо-американского Союза, чем в европейских нациях, у которых одно законодательство и подчинены они одному человеку.

Хотя англо-американцы принадлежат к нескольким религиозным направлениям, все они имеют единый взгляд на религию.

Они не всегда бывают согласны по поводу способов хорошего управления и форм, которые следует применять к нему, но они единодушны относительно общих начал, какие должны управлять человеческими обществами. От Мэна до Флориды и от Миссури до Атлантического океана признают, что источник всякой законной власти находится в народе. Всюду имеются одни и те же идеи о свободе и равенстве, высказываются те же мнения о печати, о праве ассоциации, о присяжных и ответственности агентов власти.

Если мы от политических и религиозных идей перейдем к философским и моральным убеждениям, управляющим обыденной жизнью и дающим направление всему поведению человека, то мы заметим то же согласие.

Англо-американцы[267] видят моральный авторитет в общечеловеческом разуме, так же как политическую власть во всей совокупности граждан и полагают, что для различения дозволенного и запрещенного, истинного и ложного, следует обращаться к общему мнению. Большая часть их думает, что правильное понимание человеком своей выгоды достаточно для направления его на путь честности и справедливости. Они признают, что каждый при рождении получает способность управлять самим собой и что никто не имеет права заставлять себе подобного быть счастливым. Все они имеют живую веру в человеческую способность к совершенствованию, все рассуждают, что распространение просвещения должно дать полезные результаты, а невежество должно вести к пагубным последствиям; все смотрят на общество как на прогрессирующий организм, а на человечество как на изменяющийся образ, в котором ничего не установлено и не должно быть установлено навсегда, и допускают, что то, что им сегодня кажется хорошим, завтра может быть заменено лучшим, в настоящее время еще скрытым.

Я не говорю, что все эти мнения справедливы, я подчеркиваю, что они принадлежат американцам.

Будучи таким образом соединены между собой общностью идей, англо-американцы отделены ото всех прочих народов одним чувством – гордостью.

Вот уже пятьдесят лет, как жителям Соединенных Штатов не перестают повторять, что они составляют единственный религиозный, просвещенный и свободный народ. Они видят, что у них демократические учреждения до сих пор процветают, тогда как они рушатся в остальном мире, поэтому американцы имеют чрезвычайно высокое мнение о себе и не далеки от мысли, что они образуют особую породу человечества.

Таким образом, опасности, угрожающие американскому Союзу, проистекают не из разных мнений, так же как и не из различия интересов. Источник их надо искать в разнообразии характеров и страстях американцев.

Почти все люди, населяющие огромную территорию Соединенных Штатов, имеют общее происхождение, но с течением времени климат и особенно невольничество внесли заметные различия между характером англичан, живущих на юге Соединенных Штатов, и характером англичан, живущих на севере.

У нас считают, что невольничество обусловливает присутствие в одной части Союза интересов противоположных интересам другой части. Я не заметил, чтобы это так было. Невольничество не создало на Юге интересов противоположных северным, но оно изменило характер жителей Юга и дало им другие привычки.

Я уже рассказывал, какое влияние оказало невольничество на торговые способности южных американцев, оно же распространяется и на их нравы.

Невольник – слуга, он не рассуждает и подчиняется всему безропотно. Порой он убивает своего господина, но никогда ему не противится. На Юге нет таких бедных семей, которые не имели бы невольников. Южный американец с самого рождения оказывается облеченным определенного рода домашней диктатурой; первые впечатления, получаемые им от жизни, учат его, что он родился для того, чтобы повелевать, и первая привычка, получаемая им, – это привычка к господству. Воспитание направлено к тому, чтобы сделать из южного американца человека гордого, вспыльчивого, раздражительного, склонного к насилию, пылкого в своих желаниях, нетерпеливого относительно препятствий, однако легко впадающего в уныние, если он не может сразу восторжествовать.

Северный американец не видит рабов около своей колыбели, не замечает возле себя и свободных слуг, так как по большей части ему самому приходится заботиться о собственных нуждах. Едва лишь он появился на свет, как идея необходимости со всех сторон представляется его уму. Поэтому он рано приучается сам точно определять естественные пределы того, что для него возможно; он не рассчитывает подчинить себе силой чужую волю, которая будет ему противиться, и знает, что для приобретения поддержки других людей нужно прежде всего заслужить их благосклонность. Он терпелив, рассудителен, снисходителен, медлен в действии и настойчив в своих намерениях.

В южных штатах самые насущные потребности человека всегда удовлетворены, таким образом южанин никогда не заботится о материальных жизненных нуждах, заботу эту за него принимает на себя другой человек. Будучи свободен с этой стороны, он направляет свое воображение на другие предметы – более значительные и менее точно определенные. Он любит величие, роскошь, славу, шум, удовольствия и особенно праздность; ничто не может заставить его приложить усилия к добыванию средств для жизни, поскольку у него нет необходимой работы, то он засыпает и не берется даже за полезную.

На Севере царствует равенство состояний и рабство не существует, поэтому человек там как бы поглощен теми самыми материальными заботами, которыми белые пренебрегают на Юге. С самого детства он занят борьбой с нищетой и привыкает ставить материальное довольство выше всех наслаждений ума