Читать книгу - "Демократия в Америке - Алексис де Токвиль"

Законодательство южных штатов, относящееся к невольникам, представляет в наше время нечто ужасное, что само по себе указывает на какое-то извращение в законах человечества. Достаточно прочитать законы южных штатов, чтобы судить об отчаянном положении обеих живущих в них рас.

Дело не в том, что американцы этой части Союза в чем-либо усилили жестокость рабства, напротив, они смягчили материальные условия жизни невольников. Древние для поддержания рабства знали только оковы и смерть. Южные американцы нашли более духовные гарантии для прочности своей власти. Они, если можно так выразиться, одухотворили деспотизм и насилие. В древности старались не допустить раба разбить свои оковы, – в наше время задались целью отнять у него и желание этого.

Древние надевали цепи на тело раба, но они оставляли его ум свободным и позволяли ему учиться. В этом они были последовательны, тогда для рабства был естественный исход, каждый день раб мог сделаться свободным и равным своему господину.

Южные американцы, которые не думают, что негры могли бы когда-либо слиться с ними, запретили под страхом строгих наказаний учить их читать и писать. Не желая поднять негров до своего уровня, они держат их как можно ближе к состоянию животного.

Во все времена надежда на освобождение существовала в рабстве как смягчение его жестокости.

Южные американцы поняли, что освобождение представляет всегда опасности, если освобожденный не может достичь когда-нибудь равенства со своим господином. Дать человеку свободу и оставить его в нищете и бесславии – не значит ли это подготовить лидера для будущего бунта невольников? Давно было замечено, что присутствие свободного негра вносило неопределенное беспокойство в душу несвободных, проводя в нее, как неясное мерцание, представление об их правах. Южные американцы в большинстве случаев отняли у господ возможность освобождать невольников[259].

Я встретил на юге старика, который раньше жил в незаконной связи с одной из своих негритянок. Он имел от нее несколько детей, они, рождаясь, становились рабами своего отца. Он много раз думал о том, чтобы оставить им в наследство по крайней мере свободу, но миновали годы, прежде чем он сумел обойти препятствия, поставленные законами освобождению. Затем наступила старость и он близок был к смерти. Тогда старик стал представлять, как его сыновей будут таскать с рынка на рынок и как они из родительской власти попадут под розги чужого человека. Эти ужасные картины доводили до бреда его умирающее воображение. Я видел его в смертельной тоске отчаяния и понял тогда, как природа способна мстить за оскорбления, наносимые ей законами.

Эти бедствия, конечно, ужасны, но не составляют ли они последствия, необходимо вытекающего из самого принципа рабства у новых народов?

С того времени, как европейцы стали брать невольников в среде человеческой расы, отличной от их собственной, на которую многие из них смотрели как на низшую по сравнению с другими человеческими расами и относительно которой все ужасаются мысли, чтобы когда-нибудь приравняться к ней, они предположили, что рабство будет существовать вечно, потому что между крайним неравенством, создаваемым рабством, и полным равенством, производимым между людьми независимостью, нет среднего состояния, какое было бы прочно. Европейцы смутно сознавали эту истину, но замалчивали ее. Всякий раз, как возникал вопрос о неграх, они действовали, подчиняясь своей выгоде и гордости или повинуясь жалости. Европейцы нарушили относительно негра все человеческие права, а потом научили его понимать ценность и незыблемость этих прав. Они открыли свои ряды для невольников, а когда те захотели проникнуть в них, то выгнали их с бесчестием. Желая сохранить рабство, они, вопреки своему желанию и бессознательно, позволили себе увлечься в сторону свободы, не имея мужества ни быть вполне беззаконными, ни совершенно справедливыми.

Если сложно предвидеть такое время, когда южные американцы кровно соединятся с неграми, то могут ли они, не рискуя сами погибнуть, допустить, чтобы последние достигли свободы? А если они вынуждены для спасения собственной расы желать удержания негров в оковах, то не должно ли их извинить, если для достижения этого они употребляют самые действенные средства?

То, что происходит на юге Союза, кажется мне и самым ужасным, и самым естественным последствием рабства. Когда я вижу, что порядок опрокинут, и слышу, как человечество напрасно стонет и бьется под гнетом законов, то, сознаюсь, я не нахожу в себе негодования, чтобы заклеймить людей нашего времени, производящих эти бедствия, но сосредоточиваю свою ненависть на тех, кто после тысячелетнего равенства снова ввел в мир рабство.

Каковы бы, впрочем, ни были усилия южных американцев сохранить рабство, это им не удастся навсегда. Рабство, стесненное на одной точке земного шара, подвергающееся осуждению христианства как несправедливость и осуждению политической экономии как вредное явление, рабство, среди демократической свободы и просвещения нашего времени, не есть такое учреждение, которое может долго существовать. Оно прекратится по инициативе или раба, или господина. В обоих случаях следует ожидать больших несчастий.

Если южным неграм будут отказывать в свободе, то закончится тем, что они сами, силой, возьмут ее; если же ее дадут им, то скоро они начнут ею злоупотреблять.

Какова вероятность долговременного существования Американского Союза и какие опасности ему угрожают

Почему преобладающая сила заключается скорее в отдельных штатах, чем в Союзе. Союз будет существовать лишь до тех пор, пока все составляющие его штаты захотят оставаться в нем. Причины, заставляющие их стремиться к сохранению единства. Соединение выгодно для защиты против иностранцев и для того чтобы их не было в Америке. Провидение не поставило естественных преград между различными штатами. Нет и материальных интересов, которые бы их разделяли. Интерес, который имеет север в благосостоянии и соединении юга и запада, юг относительно севера и запада, запад относительно двух других частей. Нематериальные интересы, соединяющие американцев. Однообразие мнений. Опасности Союза возникают из различия в характерах его людей и их страстей. Характер южан и северян. Быстрое возрастание Союза составляет одну из его главных опасностей. Движение населения к северо-западу. Тяготение силы в эту сторону. Страсти, порождаемые этими поворотами удачи. При существовании Союза правительство его становится ли сильнее или слабее? Разные признаки ослабления. Internal improvements. Пустые земли. Индейцы. Дело банка. Вопрос о тарифе. Генерал Джексон

От существования Союза зависит отчасти и поддержание того, что существует в каждом из штатов, входящих в его состав. Поэтому надо сначала исследовать, какова вероятная участь Союза. Но прежде всего нужно установить один пункт: если бы теперешняя конфедерация распалась, то, мне кажется, входящие в ее состав штаты не вернулись бы к их первоначальному состоянию.